Что-то страшное грядёт

Голос отца был полуночной школой, преподающей мудрые уроки, название предмета — жизнь.

За несколько минут до смерти Чарльз Хеллоуэй спокойно размышлял о сотнях личин своего тщеславия, раскладывал по полочкам десятки разновидностей своего самомнения.

– Кому нужно твое «не могу»? Ты должен.

Так уж важна смерть? Нет. Важно то, что происходит до ее прихода.

А сколько живет дружба? До каких пор будем мы составлять одно приятное, круглое, теплое целое?

Когда начинается наводнение, когда небесный огонь вот-вот рухнет на головы, каким славным местом становилась библиотека. Стеллажи… книги, книги. Если повезет, никто тебя там не сыщет. Да где им! Они — к тебе, а ты — в Танганьике в 98-м году, в Каире 1812-го, во Флоренции в 1492-м!

— Нам придется всю жизнь быть начеку. Битва только начинается.

Библиотека — великие сугробы тишины и застывшая на полках лавина книг, этих клиновидных кирпичей вечности, балансирующих на высотах, где круглый год не прекращается незримый снегопад времени.

А во внезапных полуночных потемках электрический стул обратился в очаг, на котором старик сверкал будто рождественская елка.

Если бежать вместе в такой вечер, то печаль не ранит.

Смотри-ка! Вот Вилли. Он бежит ради самого бега. А вот Джим. Он бежит потому, что впереди есть цель. И все-таки, как ни странно, они бегут вместе. В чем же дело?

«Ну и что будет, если я побегу? — думал он. — Умру? Эка важность! А вот то, что перед смертью, — это важно по-настоящему.

— Будьте вы прокляты!
— Уже… и притом давно.

На ходу она щупала пальцами город, как если бы он был огромным гобеленом со сложнейшими, затейливыми узорами.

Будь то глухие леса, или темные пещеры, или сумрачные церкви, или слабо освещенные библиотеки — они все умеряют ваш пыл, приглушают чувства, так что вы переходите на шепот и тихие возгласы, опасаясь вызвать к жизни призрачных двойников вашего голоса, которые долго после вашего ухода будут обитать в коридорах.

И он вдруг полюбил их сильнее маленькими, чем любил, когда они представлялись ему большими.

— Смотрите, — все-таки попробовал он, — вот два человека едут в одном вагоне: солдат и фермер. Один все время толкует о войне, другой — о хлебе, и каждый вгоняет соседа в сон. Но если один вдруг вспомнит о марафонском беге, а другой в своей жизни пробежал хотя бы милю, они прекрасно проболтают всю ночь и расстанутся друзьями. У всех мужчин есть одна общая тема — это женщины, об этом они могут толковать от восхода до заката, и дальше… О черт!

-Пап, ну чего ты так печально?
-Я? А я вообще печальный человек. Я читаю книгу и становлюсь печальным, смотрю фильм - сплошная печаль, ну а пьесы, те просто переворачивают у меня все внутри.

• А есть хоть что-нибудь, от чего ты не грустишь?