Цитаты из книги Голос

Отношения у меня с дочкой прежние. Я, как и раньше, лишен всего того, что может ее покорить. Вряд ли я стану американским певцом.

Дымчато-серым фаллосом мулата встает под окнами заря…

-Жизнь, товарищ лейтенант, обгоняет мечту.

("Голос")

Газета стала этнической, национальной. Через месяц сотрудникам запретили упоминать свинину. Даже в статьях на экономические темы. Мягко рекомендовали заменить ее фаршированной щукой...

говорить умеет всякий. (На четырнадцатой улице есть попугай в зоомагазине. говорит по-английски втрое лучше меня.)

Наступил день генеральной репетиции. Ленину приклеили бородку и усы. Для этой цели был временно освобожден из карцера фальшивомонетчик Журавский. У него была твердая рука и профессиональный художественный вкус.

Ведь то, что происходит на родине, - от коммунизма чрезвычайно далеко. Это свинство даже вожди перестали коммунизмом называть

Здесь понятия "бизнесмен" и "мошенник" не совпадают

Видимо, это и есть патриотизм - гордиться неизвестно чем

Мы сыты, одеты, здоровы. Мы почти так же элегантны, как наши автомобили. Почти так же содержательны, как наши холодильники

Это человек, озабоченный судьбами заложников, но готовый увлечься и кроссвордом

Нью-Йорк - хамелеон. Широкая улыбка на его физиономии легко сменяется презрительной гримасой. Нью-Йорк расслабляюще безмятежен и смертельно опасен. Размашисто щедр и болезненно скуп.

Не существует авторитетов вне критики

Америка-не рай.И не распределитель ЦК.Америка не только вознаграждает одаренных и работящих.Америка жестко отрезвляет самонадеянных и заблуждающихся.

Русский человек и в жалобную-то книгу не пишет.Душу отведет,востребует книгу,а писать не станет...

Лишь у порочного человека вид обнаженного тела рождает грязные ассоциации.

Известно, что порядочный человек тот, кто делает гадости без удовольствия...

- Шикарный зонтик, - сказал он, - импортный, конечно?

- Да... То есть нет... Я приобрела его в Лодзи.

- Ясно, - сказал Кузьменко, редко выезжавший дальше Парголовского трамплина.

- Двадцать злотых отдала.

- Двадцать? - горячо возмутился Кузьменко. - Чехи утратили совесть!