Глазами клоуна

Я лежал на кровати в том состоянии, в каком мечтал окончить свои дни: я был пьян, и мне казалось, будто я валяюсь в канаве.

Почти всем образованным католикам свойственна низость - вечно они прячутся за каменную стену догм и швыряются вырубленными из догм принципами, но, если их всерьез поставить лицом к лицу с их "непоколебимыми истинами", они усмехаются и кивают на "человеческую природу". В крайнем случае они напускают на себя эдакую циничную усмешечку, словно только что побывали у самого папы и он им уделил частицу своей непогрешимости.

Знаем мы, как вы наводите порядок. Вы загоняете природу на путь, который сами называете прелюбодеянием, а когда эта природа вмешивается в брак, вы играете на страхе. Исповедь, прощение, грех - и так далее. Все упорядоченно, все законно.

Такие выражения, как "высшие моральные принципы", напоминают мне камеру пыток.

люди земные куда сердечней братьев во Христе

А я не могу себе представить счастье, которое длилось бы дольше, чем секунду.

Неужели она и вправду захочет принимать участие в торжественной пышной церемонии, когда Цюпфнера будут посвящать в мальтийские рыцари, при канцлерах и президентах, а потом дома выводить утюгом сальные пятна воска с его рыцарского мундира? Дело вкуса, Мари, но у тебя не тот вкус. Гораздо лучше надеяться на неверующего клоуна - он непременно разбудит тебя пораньше, чтобы ты не опоздала на мессу, а если нужно, оплатит и такси до места. Моё голубое пятно трико тебе стирать никогда не придется.

Есть чудесное слово: "Ничто". Думай ни о чем. Ни о канцлере, ни о "католоне", думай о клоуне, который плачет в ванне и расплескивает кофе себе на туфли.

Сплю я, как спят звери, обычно без сновидений; бывает, я задремлю всего на несколько минут, но мне все равно кажется, будто я отсутствовал целую вечность - просунул голову сквозь какую-то стену в темную бесконечность, в забвение, в безгранично-долгие свободные часы и еще в то, что ощущала Генриэтта, когда она посреди игры неожиданно бросала теннисную ракетку, роняла в суп ложку или быстрым движением кидала карты в огонь, - полную пустоту.

Мать вела себя просто непозволительно. Она советовала отцу послать меня углекопом в шахту, а отец ежеминутно спрашивал, кем я собираюсь стать. Я заявил:
-Клоуном.
-Ты имеешь в виду актером? - сказал он. - Хорошо...возможно, я смогу определить тебя в соответствующее училище.
-Нет, - возразил я, - не актером, а клоуном, и училища не идут мне впрок.
-Скажи тогда, как ты себе это представляешь? - спросил он.
-Никак, - ответил я, - никак. Скоро я смоюсь.

– Что ты, в сущности, за человек? – спросил он.
– Я клоун, – сказал я, – и собираю мгновения. Пока. – И я положил трубку.

— Они поехали в Рим, — сказал он.
— Медовый месяц? Да? — спросил я хрипло.
— Да, так это называют, — ответил он.
— Блуд с соблюдением всех формальностей.

Мать попыталась приняться за еду; наверное, это должно было означать: "жизнь продолжается" или что-то подобное, но я точно знал, что это - неправда. Не жизнь продолжалась, а смерть.

Единственное, что она вправе делать, не думая безотвязно обо мне, - это готовить ему еду; мне она стряпала так редко, что не обязательно должна чувствовать себя при этом предательницей и потаскухой.

. Вообще, если наш век заслуживает какого-то названия, то его надо назвать веком проституции. Люди привыкли к словарю публичных девок. Как-то я встретил Зоммервильда после одного из выступлений по телевидению («Может ли современное искусство быть религиозным?»), и он меня спросил: «Ну, как я, хорош? Я вам понравился?» Ну в точности те вопросы, какие проститутки задают на прощание своим клиентам. Не хватало еще, чтобы он сказал: «Порекомендуйте меня своим знакомым».

Он, конечно, человек не скупой, но потребности его ограничены до противности, как у Лео. Однако и ограничены они не так, как у Франциска Ассизского, тот мог себе представить, что у других людей бывают какие-то потребности, которых у него самого нет

Стена была сплошь покрыта предвыборными плакатами: «Доверься СДПГ», «Голосуйте за ХДС». Очевидно, они хотели этими своими несусветными глупостями испортить настроение тем больным, которые нечаянно выглянут из окна и увидят эту стену. «Доверься СДПГ» – нет, это просто гениально, это почти литературный шедевр по сравнению с тупостью тех, кто считает, что на плакате достаточно написать: «Голосуйте за ХДС