Цитаты из книги Разговор с варваром

Сейчас, как и в прошлом, русский народ с его православной верой и культурой остается хребтом многонациональной России. Если хребет ослабнет, то плохо будет всем другим.

[Х-АН]Для чеченцев Россия есть враг. Но еще больший враг – это цивилизация, то есть Запад. Если между двумя врагами выбирать, то Россия нам ближе, мы в этом смысле являемся как бы союзниками. Нас может объединить варварство. Скажем, чисто варвары – это мы, а Россия входит в число полуварваров.

Путь к национальному самоубийству прост: нужно лишь отказаться от создания многодетных семей и распахнуть двери массовой иммиграции – и народ неминуемо исчезнет с мировой арены.

Во Франции сегодня больше верующих мусульман, чем верующих христиан. Коренное французское население постепенно вымирает (с начала 1970-х годов), а мусульманское бурно растет.

У каждого народа есть своя традиция жестокости. Но почему-то исламскому миру присуща какая-то особая кровожадность. Я даже не говорю о тех террористах-смертниках, которые способны захватить гражданский самолет и врезать его в небоскреб, заполненный невинными людьми, или взорвать жилой дом в момент, когда все жители спят... Нет, я имею в виду ту изысканную кровожадность, которая таится в исламском мире. Это целая культура убийства, эстетика душегубства.

Где идут постоянные кровопролития, невозможны ни изысканная культура, ни сложная экономика, ни цивилизация.

Демографические процессы определяют судьбу любой цивилизации.

[Х-АН]Без корней и традиций не могут быть правильными отношения между людьми. Без корней не выживет ничто живое, будь это дерево, будь это любое существо. Более того, все живое и коренное существует в общинном порядке. Даже если ты сажаешь дерево с корнями, но отдельно, – оно не защищенное. Все, что создано в природе, создано общинами. Посмотрите в лесу: буквально корни друг друга питают, защищают. Это та система, созданная Всевышним.

Мы стоим перед новым варварским нашествием. Против нас выступили ваххабиты, талибы, чеченские бандиты и все другие фанатики джихада. Просачиваясь в Россию и Западную Европу, эти новые варвары никак не хотят вписываться в европейскую цивилизацию. Они хотят ею овладеть, так же как в свое время турки овладели Константинополем.

Семейные ценности вполне совместимы с государственностью. А Нухаев противопоставляет принцип семьи (кровно-родственный порядок) государственности. Отстаивать независимость и неприкосновенность семьи, отвергая государственные интересы – это путь к коррупции, беззаконию и бандитизму.

Ваххабиты максимально все упрощают. Они подходят к единобожию строго, так же как протестанты. Все просто, все ясно. Они решили «отчистить» и «обмыть» ислам. Но получается, что вместе с водой они выбрасывают и ребенка.

Конечно, разговор о мирной миссии христианства может показаться смешным, так как вся европейская история изобилует разрушительными войнами между разными христианскими государствами, страшными кровопролитиями, жестокими завоеваниями колоний. Но такова грешная суть человеческой природы вообще. Каждой державе, каждому племени присущи убийства, насилие, жестокое подавление соперников.

В Большой советской энциклопедии 1957 года, еще сталинского разлива, такие понятия, как «чеченцы» или «Чечня», вообще не упоминаются. (Жутко, не правда ли? Попытка стереть историю целого народа...) Однако в дополнительном издании следующего года (1958) уже появляется длинная статья о Чечено-Ингушской АССР.

В террористической организации Осамы бен Ладена, например, можно найти и саудовских арабов, и египтян, и алжирцев, и пакистанцев, и узбеков, и чеченцев, и албанцев; многие из них навсегда покинули свою родину и даже отреклись от своих семей. Такие люди чистые интернационалисты.

Дух зодчества чужд кочевникам; им присущ дух базара. Для кочевника созидательный труд – это удел женщин и рабов.

Оседлые народы развиваются и самоутверждаются внутри территориальных границ исторической родины. А кочевники не признают национальных границ; у них полностью отсутствует понятие почвенности. Почвенный человек ценит порядок и спокойствие, стремится к благоустройству своего участка, а кочевнику неуютно постоянно находиться на одном месте – он вечно скитается, вечно стремится завоевать какие-то новые территории.

Особая жажда разрушения присуща ваххабитам. Причем их разрушительная сила направлена не только на европейско-христианский мир. Когда ваххабиты в XVIII– XIX веках покоряли Аравийский полуостров, они безжалостно разрушали все то, что издавна почиталось неваххабитскими мусульманами.