Цитаты из книги Дубровский

Вы пишете мне, мой ангел, письма по четыре страницы быст-рее, чем я успеваю их прочитать.

Она привыкла скрывать от него свои чувства и мысли, ибо никогда не могла знать наверно, каким образом будут они приняты.

Тройка, семёрка, туз!

Пиковая дама означает тайную недоброжелательность.

Но на чужой манер хлеб русский не родится,

Во всех ты, Душенька, нарядах хороша.

Итак, эти страстные письма, эти пламенные требования , это дерзкое, упорное преследование, все это было не любовь! Деньги, - вот чего алкала его душа!

Кто не умеет беречь отцовское наследство, тот все-таки умрет в нищете, несмотря ни на какие демонские усилия.

Впервые входила она в тайные, тесные сношения с молодым мужчиною. Его дерзость ужасала ее. Она упрекала себя в неосторожном поведении и не знала, что делать: перестать ли сидеть у окошка и невниманием охладить в молодом офицере охоту к дальнейшим преследованиям?- отослать ли ему письмо?- отвечать ли холодно и решительно? Ей не с кем было посоветоваться , у ней не было ни подруги, ни наставницы. Лизавета Ивановна решилась отвечать.

а между тем требовали от нее , чтоб она одета была, как и все, то есть .

Я не в состоянии жертвовать необходимым в надежде приобрести излишнее.

"Вот уже третий год, - заключил он, - как живу я без Дуни и как об ней ни слуху ни духу. Жива ли, нет ли, Бог её ведает. Всяко случается."

Глупа как истина, скучна как совершенство.

Что такое станционный смотритель?

Горек чужой хлеб, говорит Данте, и тяжелы ступени чужого крыльца, а кому и знать горечь зависимости, как не бедной воспитаннице знатной старухи?

она не морщится перед впечатлениями, как ребенок перед ревен<ем>.

"На следующее утро она захотела попробовать и писать; сначала карандаш не слушался ее, но через несколько минут она и вырисовывать буквы стала довольно порядочно. «Что за чудо! — говорил Алексей. — Да у нас учение идет скорее, чем по ланкастерской системе» (с.)

"Лиза очень любила ее, открывала ей все свои тайны, вместе с нею обдумывала свои затеи; словом, Настя была в селе Прилучине лицом гораздо более значительным, нежели любая наперсница во французской трагедии" (с.)

что могли понять эти обезьяны просвещения