Цитаты из книги Дон-Жуан

Закон Востока мрачен и суров: Оковы брака он не отличает От рабских унизительных оков; И все — таки в гаремах возникает Немало преступлений и грешков

Вполне корректен был ее супруг Пятидесяти лет. Оно обычно, Но я бы променял его на двух По двадцать пять. Ты скажешь: неприлична Такая шутка? Полно, милый друг, Под южным солнцем все звучит отлично! Известно, у красавиц не в чести Мужья, которым больше тридцати.

Но старички, живущие на ренту, Живут, как я заметил, дольше всех И внуков, ожидающих момента Кончины их, частенько вводят в грех. Но, впрочем, за хорошие проценты Дают нам под наследство без помех По векселям ростовщики - евреи, Хотя они всех кредиторов злее.

Двумя-тремя владея языками, Он сей блестящий дар употреблял, Чтоб нравиться любой прекрасной даме, Но вот стихов, к несчастью, не писал. Изъян досадный, согласитесь сами!

Но люди плотоядны от рожденья, Как тигр или акула; с юных лет Желудки их привыкли, к сожаленью, Иметь мясное блюдо на обед. Конечно, аппарат пищеваренья И овощной приемлет винегрет, Но трудовой народ привык, признаться, Свининой и говядиной питаться.

Мы часто любим наспех, но вражда Способна длиться многие года.

Признаться вам, доселе склонен я Не доверять теориям Инесы. С ее супругом были мы друзья; Я знаю, очень сложные эксцессы Рождает неудачная семья, Когда отец – характером повеса, А маменька – ханжа. Не без причин В отца выходит склонностями сын!

Я часто без достаточных причин Чужие языки употребляю, Чтоб доказать, что я их точно знаю!

А девочки! (Я разумею - леди!) Походкою и то бываешь пьян, Не говоря о пенье и беседе, Чему же уподобит их поэт, Когда подобных им на свете нет!

Арабский конь, прекрасная пантера, Газель или стремительный олень Нет, это все не то! А их манеры! Их шали, юбки, их движений лень! А ножек их изящные размеры! Да я готов потратить целый день, Подыскивая лучшие сравненья, Но муза, вижу я, иного мненья.

Минули дни любви. Уж никогда Ни девушки, ни женщины, ни вдовы Меня не одурачат, господа! Я образ жизни избираю новый: Все вина заменяет мне вода, И всех страстей отбросил я оковы, Лишь скупости предаться я бы мог, Поскольку это - старческий порок.

Непостижимо слово "человек"! И как постичь столь странное явленье? Пожалуй, сам он знает меньше всех Своих земных путей предназначенье. Мне очень жаль, что наслажденье - грех, А грех - увы! - нередко наслажденье. Любой из нас идет своим путем, Живет и умирает… А потом?

При слове «пятьдесят» любовь мертвеет… Лишь пятьдесят червонцев, спору нет, Поистине прекраснейший предмет!

Не в силах мы судьбой повелевать, Но есть одна закон, который вечен: Умей следить, рассчитывать и ждать И твой успех на веки обеспечен! Умей давленью силы уступать И в жизни ты не будешь искалечен. Пусть совесть будет гибкое, как атлет, В рассчитанных движеньях — весь секрет.

Люблю я женщин и всегда любил И до сих пор об этом не жалею. Один тиран когда-то говорил: «Имей весь мир одну большую шею, Я с маху б эту шею разрубил!» Мое желанье проще и нежнее: Поцеловать (наивная мечта!) Весь милый женский род в одни уста.

Хороший муж, как правило, ревнив, Но часто ошибается предметом: С невинным он угрюм и неучтив, А окружает лаской и приветом Какого-нибудь друга, позабыв, Что все друзья коварны в мире этом. А после друга и жену клянет, Но собственной вины не признает.

Я сердцем сед! Еще в начале мая Растратил я хорошие деньки, Уж я себя отважным не считаю: Я как-то незаметно промотал И смелости и жизни капитал.

Свободу слова я бы учредил Для всех и вся. Ведь это - благодать! Пусть каждый век стремится что есть сил Предшествующий бурно обвинять, Мол, был он зол, и глуп, и туп, и хил, А ведь того не хочет замечать, Что прежний парадокс сугубо лют, ортодоксом став;

Египта царь Хеопс, мы знаем с вами, Для памяти и мумии своей Себе воздвиг над многими веками Гигантский небывалый мавзолеи. Он был разграблен жадными руками, И не осталось от царя царей, Увы, ни горсти праха. Так на что же Мы, грешные, надеяться-то можем?

Подобно улью пчел, душа поэта Богата медом - творческой весной; Но это все - пока мы сами в силах Удваивать красу предметов милых!

Отраден честный лай большого пса. Приветствующий нас у двери дома, Где просветлеют лица и сердца Навстречу мам улыбкою знакомой; Отрадны утром птичьи голоса, А вечером - ручья живая дрема; Отраден запах трав, и тень ветвей, И первый лепет наших малышей!