Цитаты из книги Fahrenheit 451

У нас есть все, чтобы быть счастливым, но мы несчастны.

Так-от, — промовила дівчина, — мені сімнадцать і я божевільна. Мій дядько запевняє, що це в такому віці неминуче.

Собственно говоря, если вдуматься, то между ним и Милдред всегда стояла стена. Даже не одна, а целых три, которые к тому же стоили так дорого. Все эти дядюшки, тетушки, двоюродные братья и сестры, племянники и племянницы, жившие на этих стенах, свора тараторящих обезьян, которые вечно что-то лопочут без связи, без смысла, но громко, громко, громко!

Их лица были опалены огнем тысячи настоящих и десятка тысяч воображаемых пожаров;

А книга — это заряженное ружье в доме сосе­да.

But remember that the Captain belongs to the most dangerous enemy of truth and freedom, the solid unmoving cattle of the majority.

"Журналы превратились в разновидность ванильного сиропа."

"Из детской прямо в колледж, а потом обратно в детскую."

Потрясенный, он разглядывал эту белую руку, то отводя ее подальше, как человек, страдающий дальнозоркостью, то поднося к самому лицу, как слепой.

"- Люди не о чем не говорят. - Ну как это может быть! - Да-да. Ни о чем. Сыплют названиями - марки автомобилей, моды, плавательных басссейны и ко всему добавляют: "Как шикарно!" Все они твердят одно и тоже. Как трещотки."

Нельзя построить дом без дерева и гвоздей. Если ты не хочешь, чтобы дом был построен, спрячь гвозди и дерево. Если ты не хочешь, чтобы политика оборачивалась для человека бедой, сделай так, чтобы он не ломал себе голову, разглядывая дело с плохой и хорошей стороны.

Чтение может являться причиной развития головного мозга, альтернативных точек зрения, гражданской позиции и мировоззрения.

Если нам суждено гореть, давай-ка прихватим с собой кое-кого ещё!

Пусть человек всегда будет в толпе, тела ему не нужно думать.

Монтэг, бросившийся плашмя на землю, увидел, почувствовал — или ему почудилось, что он видит, чувствует, — как в комнате Милдред вдруг погасли стены, как они из волшебной призмы превратились в простое зеркало, он услышал крик Милдред, ибо в миллионную долю той секунды, что ей осталось жить, она увидела на стенах своё лицо, лицо, ужасающее своей пустотой, одно в пустой комнате, пожирающее глазами самоё себя.

Когда на глазах у миллионов зрителей пёс схватит его, не должен ли он, Монтэг, одной фразой или хоть словом подвести итог своей жизни за эту неделю, так, чтобы сказанное им ещё долго жило после того, как пёс, сомкнув и разомкнув свои металлические челюсти, отпрыгнет и убежит прочь, в темноту.

Мне, разумеется, оба раза делали кесарево сечение. Не терпеть же мне родовые муки из-за какого-то там ребёнка?

-Ну,в конце концов, мы с вами живём в век одноразовых салфеток. Высморкался в кого-то, скомкал его, спустил в унитаз, ухватил другого, высморкался, скомкал, в унитаз. Причём каждый ещё норовит утереться фалдой ближнего.