Рецензия на книгу

• 

  Lindabrida17 июля 2018 г.

  Последний единорог
  

  
  Станет ли мир без единорогов хуже и будет ли он лучше, если они вновь окажутся на свободе?

  Команда приключенцев в составе единорога, мага-недоучки и разбойницы отправляется в неведомые края на поиски загадочного Красного Быка. Шаблонно? Банально? Ни в коем случае. Это красивое фэнтези, но это также изысканный, весьма интеллигентный стеб. Прежде всего, над стереотипами жанра. А Питер Сойер Бигль будет ехидно улыбаться за кадром. Он не воспринимает все эти избитые клише всерьез — он ими играет, как ребенок кубиками, складывает в причудливые конструкции и тут же рушит по своей прихоти. Ну, в самом деле, сколько тончайшей иронии можно вложить, скажем, в описание замка Темного Властелина:

  
  «Зловещий замок Хаггарда. Говорят, его построила ведьма, но Хаггард не заплатил ей за работу, и она прокляла замок. Она сказала, что однажды море вздуется от жадности Короля Хаггарда и поглотит замок вместе с ним. Потом она, как положено, ужасающе взвизгнула и исчезла в сером дыму. Хаггард реагировал должным образом. Он сказал, что без проклятья ни один замок тирана нельзя считать завершенным».
  

  А город, проклятый и обреченный на богатство и процветание! А Король Лир в роли наследника престола!

  Мимоходом (очень по-доброму) достается почтенной науке фольклористике. Есть тут такой персонаж, лесной разбойник Калли, который ну совсем-совсем не Робин Гуд. Но ведь хочется, хочется, чтобы легенды сочиняли не о Робин Гуде, а о нем, о Калли. И чтобы в каталоге Чайльда баллады о Калли значились под каким-нибудь солидным номером, а почтенные профессора сопоставляли варианты и гадали об исторической основе! И вот неблагородный разбойник берется за сочинительство сам и с трогательной надеждой ждет какого-нибудь заезжего фольклориста — а вдруг его стишки будут записаны в полевых условиях.

  Но «Последний единорог» — это не просто пародия. Здесь еще и грустная притча об исчезающем волшебстве. Ведь Она, белое олицетворение красоты и магии, не только последняя, она еще и чудо, которого не замечают. Бигль поднимает тему человеческой слепоты — люди всегда готовы принять тощую дворнягу за трехглавого Цербера, но поставьте перед ними единорога, и они увидят только старую белую кобылу.

  Соната единорога
  

  
  Чтобы попасть в Шей-рах или выйти из него, нужны лишь три вещи: сильное желание, музыка и немного луны.

  Все начинается с музыки — странной музыки, которую играет странный парень в обычном магазинчике музыкальных инструментов. И вот уже девочка по имени Джой слышит нездешнюю мелодию в ночи и не может не следовать за ускользающими звуками. И попадает она в мир Шей-рах, где живут единороги. Мир-сказка, мир-фантазия, где приятно отвлечься от унылой повседневности. Где еще можно поболтать с фавном или прокатиться на единороге! Хотя Шей-рах не сказать, чтобы безмятежен — в нем есть своя доля опасных существ и своя доля бед. Но главное: единороги один за другим заболевают и слепнут, и судьба их зависит теперь, возможно, от девочки Джой и ее бабушки.

  Бигль создает здесь милую сказку об эгоизме и самоотверженности, а еще, конечно, о музыке.

  Но все же по сравнению с похожей по сюжету «Тамсин» «Соната» кажется более бледной. Шей-рах с его двумя-тремя разновидностями существ заметно менее выразителен и разнообразен, чем великолепный дорсетский фольклор. Да и спасение единорогов здесь происходит почти случайно, и от Джой не требуется ни той же храбрости, ни той же самоотверженной любви, какую проявила Дженни в «Тамсин».

  Нагиня

  Странный гибрид из античных бестиариев и восточных сказок о любви царей и волшебных дев. Швы грубоваты; «плиниевское» описание нагов - змей-оборотней - мало гармонирует с романтическим повествованием о золотой башне, где царь прячет свою деву-змею.

  Песня трактирщика
  

  
  Когда тебя оставляет заклятие - даже самое слабое, - ощущение удивительно странное.

  О, это и впрямь было заклятие! Плавный язык, который льется, как белозубая река Сусати, и распахнувшийся перед глазами необъятный мир, даром, что действие происходит в стенах одного трактира и в его окрестностях. При этом Бигль не собирается потчевать читателей длинными лекциями по грамматике, лексике и узусу языка дирвик — или чего-либо другого. Достаточно одной фразы: «От дирвика болит горло, и язык покрывается густой горечью. Он никогда не был предназначен для обычной беседы». И все, картинка сложилась. Контраст между обыденной жизнью конюха Россета и экзотическими странами, удивительным волшебством, на которые лишь намекает автор, меня просто зачаровал. Как и сам трактир с мрачноватым названием «Серп и тесак», где можно познакомиться с мудрым ворчливым Каршем и с его колоритными постояльцами. С Каршем, который на самом деле охотно сбежал бы в золотые дали за прекрасными искательницами приключений и, возможно, именно поэтому фыркает, слыша балладу о себе самом. А среди постояльцев встретились три непохожие дамы (или кто они?), каждая со своей тайной, объединенные верностью, или поисками попавшего в беду волшебника, или просто обстоятельствами. Их истории обрисованы так же, как и сам мир книги — полунамеками, оброненными словами. Ни воительнице Лал, ни бежавшей из монастыря Ньятенери нет нужды разражаться собственной биографией на пару глав. Их жизнь раскрывается постепенно, как это обычно и бывает с людьми, встречающимися нам в жизни. История бледной Лукассы проще, но ее призрачная нежность, и ускользающая память, и страстная любовь к ней Тиката создают впечатление восхитительной серенады. Особое место в романе занимает Лис — когда он получает слово, его речь удивительно красочна, а его роль в сюжете играет все новыми и новыми гранями — от пройдохи, ворующего кур, до «старого ничто» финала. Еще! Еще! Как, неужели это была последняя страница? Этому роману я дала бы десяток мифопоэтических премий, если бы могла. Он оставил по себе ощущение только что развеявшегося заклятия — впечатление безупречно прекрасного произведения в жанре фэнтези.

  14

  184