Рецензия на книгу

• 

  Kirael

  14 июля 2018

  Книги Дёминой как хмельной мёд. Пьешь и пьянеешь. Рвешься быстрее осушить чашу и останавливаешься, чтобы дольше смаковать чудесный напиток. Тянется тягучая река, сказка скоро сказывается, да дело не скоро делается.
  Под какой только язык не было стилизации в ее романах. Где-то идет тяжело, где-то намного легче. Но качества всегда более чем достаточно.
  "Черного Янгара" я бы поставила рядом с "Невестой", которую хвалят, пожалуй, чаще остальных романов. Много у них общего. Вот Себастьян составляет отличную пару Берендеевой внучке. Два фэнтези-детектива (один больше, другой меньше), две довольно легкие книги и, не смотря на закрученный сюжет, легкие истории, преследующие цель скорее развлекательную и отдыхательную. А вот "Янгар". И снова меня охватывает чувство, покорившее при чтении "Невесты". Руки не слушаются и тянутся к последним страницам. Потому что после такого "плохо" уже не бывает хорошо и не могут подобные истории счастливо заканчиваться. Знаешь, понимаешь, а сердце кровью разрывается за героев. Думаешь: "Загляну в конец. Если умрут - брошу, точно брошу". А потом бьешь себя по загребущим лапам и в качестве компромисса читаешь рецензии. Ведь если не пишут, что все умерли - может быть есть еще надежда на счастливый конец? Или молчат, пробуя на вкус тяжесть истории?

  
  

  Кто не слышал о Янгхааре Каапо, прозванном Черным?

  О том, что зачат он был в беззаконную слепую ночь, отданную на откуп бельмяноглазой Акку, богине запретных дорог и ненаписанных судеб. Темно ее лицо, а губы зашиты суровой нитью.

  Раз в год спускается она на землю.

  И нет ночи страшнее.

  Кто не знает, что матерью Янгара стала хааши-келмо, мертворожденное дитя, оживить которое взялась старая вёльхо. Да то ли отвернулись от ведьмы боги, то ли сама она зло на семью затаила, но вышло все иначе, чем надобно. Трижды проносила вёльхо младенчика над огнем, трижды совала в ледяную воду, а после приложила губами к губам роженицы, и тогда очнулась келмо, сделала вдох, да и вытянула из матери душу. Умерла роженица.

  Хотели дитя за порог вынести, но побоялись гнева богов.

  Оставили.

  Упреком. Напоминанием.

  Сутью безымянной: слово-то поименованного к дарителю имени привязывает, обоих меняя. Оттого и не нашлось человека, который посмел бы назвать хааши-келмо.

  Кто не верит, что отцом Янгара был сам Укконен Туули, ветер северный, грозовой, единственный сын Акку. Ехал он на спине слепого волка о шести хвостах да вниз глядел. На левом плече нес Укконен Туули мешок с синими молниями, на правом — гарпун из костей человеческих. И наряд его — наряд мертвеца: белая рубаха белой же нитью расшитая. Поясом из кос девичьих она перевязана. А на шее — ожерелье зубов глазных звенит.

  Страшен Укконен Туули.

  Голоден вечно.

  Оттого и кричит, и воет, вьюги дыханием рождая.

  Оттого и заглядывает в окна домов, и горе тому, кто не нанесет на стекло три руны — Иру, Тай и рогатую Навис, которая всякую тьму отвращает.

  Забыла хааши-келмо про обычай?

  Или родичи выгнали ненужную за дверь, желая избавиться от докуки?

  А может ей, мертворожденной, самой умереть захотелось? Плохо было, душа чужая, заемная, так и не прижилась в теле, вот и выглянула хааши-келмо на зов ветра. По-всякому рассказывали.

  Но сходились в одном: улеглась буря, и пораженный бесстрашием девы, отступил сын Акку. Не ударил гарпуном, не опрокинул навзничь плетью ветра, не сел на грудь, тепло выдавливая. Разлепил Укконен Туули смерзшиеся ресницы, глянул на женщину и замер, красотой сраженный. Хотел заговорить, да не посмел: испугается красавица хриплого голоса.

  Не знаю, как можно в эту книгу не влюбиться. Не знаю как можно непростой в общем-то текст, заставить улетать так легко и так быстро. Снова не знаю, где достать бумажный вариант. Почему-то книги Дёминой не переиздают, а заиметь такую на свой полке хочется хотя бы для того, чтобы сказать финансовое спасибо автору. И для того, чтобы потом перечитать. В бумаге. Несколько раз. Потому что некоторые истории прокрадываются прямо в сердце.

  15 понравилось

  0

  361