Рецензия на книгу

• 

  vedm

  29 июня 2018

  Леди Макбет из каталонской деревушки под названием Торена

  «Я - женщина, которая любила мало, но очень глубоко и сильно. Думаю и ненавижу я так же…»
  Элизенда Вилабру

  Наверное, великий. Наверное, роман. Но проблема (моя, разумеется, ни в коем случае не проблема писателя) с романом в том, что он, и правда, не цепляет. Возможно, из-за того, что история испанского ХХ века от меня далека, и националистические лозунги Каталонии совершенно не близки. Возможно, потому что книга во время чтения (кто-то там точно писал о морально-волевых качествах, хотя и по отношению к иной книге) вызывала устойчивое ощущение расфокусированности, размытости картинки прямо-таки до боли в глазах: фрагменты никак не желали складываться в единую картинку, а едва резкость вдруг наводилась, так сразу же и разрушалась вновь – введением нового персонажа, или приемом передачи речи, когда без знаков препинания (странно, ведь речь-то не внутренняя…). Да и прием, сочетающий фрагменты в единое полотно, открыт: полифония «Доктора Живаго» Б. Пастернака (да-да, кот с именем Юрий Андреевич Живаго – подсказка автора, и поклон русскому Мастеру), и отсюда же - четко проводимая (и прослеживаемая) мысль о связи времен и поколений (это выписано с помощью совмещения исторических пластов и судеб персонажей из разного времени, важную роль здесь играет фигура Тины Брос), мысль о том, что судьба любого, самого незаметного лица, вливается тоненьким ручейком в историю рода, племени, страны, а роль личности в этой самой истории является загадкой, — все это очень приятно вычитывать, но, прошу прощения, - не дает ничего ни уму моему, ни сердцу, как, впрочем, и гениальный роман Пастернака.
  Единственное, что вызывает в книге искреннее восхищение, — фигура Элизенды Вилабру. Это стержень, на котором крепятся разрозненные фрагменты книги. Это движущая сила сюжета. Это и есть тот фокус, благодаря которому картинка временами из размытой превращалась в четкую и детальную. Персонаж этот ассоциировался у меня не только с леди Макбет — силой характера, несгибаемостью воли, умом, умением ставить цели и их достигать (при отсутствии практически любых сантиментов).
  Есть еще две женщины, мысль о которых сеньора Элизенда вызывает у меня в памяти. И обе они (включая вышеупомянутую леди Макбет) — «дамы былых времен». По хронологии первой из них следует вспомнить Кримхильду из «Песни о Нибелунгах»: Элизенда Вилабру изменилась столь же резко, только … наоборот что ли. Сначала, потеряв отца и брата, она была одержима идеей мести, и деятельность «палача Торены» Валенти Тарги, чьими руками она мстила деревенским, – ее влияния дело. После встречи с Ориолом Фонтельесом, школьным учителем, фалангистом и предателем в глазах всех жителей Торены и героем-партизаном на деле, с единственным мужчиной, которого она любила (как вспоминает сама Элизенда, «В один прекрасный день … я познала несказанную любовь, и она ускользнула у меня сквозь пальцы…»), и его смерти, Элизенда переключается на другую цель: нести память о Фонтельесе, о том, человеке, которого помнит только она, и до которого никому больше нет дела. И она вкладывает в это дело всю свою энергию, весь свой незаурядный ум, все свое обаяние и влияние, усыновляет сына Ориола и добивается канонизации Ориола как новомученика и чудотворца. Она достигает своей цели, но – все тщетно, как, впрочем, и старания Тины Брос, пытавшейся доказать, что Ориол Фонтельес – один из партизан-маки, боровшихся тайно с фашизмом: на памятнике, установленном на могиле Блаженного Ориола, краской из баллончика нанесена надпись «Смерть фашистам!»
  Другой персонаж вспоминается из истории уже более близкой, испанской, – это Химена, супруга Сида, Родриго Диаса де Бивар, верная своей крови (она кровь от крови кастильских королей), верная своему супругу, верная своей вере…
  Словом, Элизенда Вилабру из дома Грават восхитительна, даже и ослепшая в старости. И автор ею восхищается, очевидно, так же, как и я.

  … А может быть, роман не близок потому, что это — книга о смерти. О смертях, которыми все, в конечном счете, заканчивается. И о неупокоенных душах мертвецов Торены и не только, блуждающих по свету и подающих голоса — надписями на надгробиях, памятью немногих помнящих их, случайно найденными полуистлевшими записками. Они теперь лишь голоса, но увы, не имеющие никакого веса и влияния на новый виток истории.
  

  5 понравилось

  0

  166

Комментарии 0

Ваш комментарий

Войти, чтобы оставить комментарий.

Комментариев пока нет,
ваш может стать первым