Рецензия на книгу

• 

  grausam_luzifer

  31 мая 2018

  Мерцание

  – Кровь и кишки, меч и огонь, пытки и бойня. Об этом можно только мечтать!
  Киномания

  
  

  Обоюдоострое лезвие культуры заключается в её напластованности и глубокой взаимосвязи между удалёнными друг от друга явлениями, было бы желание эти связи отыскать. В процессе поиска есть определённое удовольствие – наблюдать, как разрозненность событий складывается в сложную каркасную конструкцию, оплетается тугими узлами, поблёскивает фактурами. Через стишки-пирожки можно понять структуру английского астрологического сонета, через феномен фандомов – суть пантеизма, через мемы – припорошённую наносным лоском конкретную суть художественного произведения. Любая религия – суть мемплекс, миметический комплекс, претендующий на оригинальность или наоборот, настаивающий на своей единственно правильной интерпретации уже существующего учения.

  Для меня прелесть маргинальной культуры обуславливается именно этими симбиотическими взаимосвязями. Не обязательно конкретными, они могут быть и гипотетическими, как у Рошака связь религиозного верования, рыцарского ордена, кинематографа и нацистской Германии. В моей системе координат кинематограф не является сухим предметом исследования, нагромождением технических приёмов, суть которых – глубже постичь человеческий разум и способы воздействия на него. Не является он и высшим актом творческой мысли, о котором нужно говорить с придыханием и только на полусогнутых. Исключительно праздным увеселением, направленным – как рокальная живопись с зефирными гипсовыми розетками – сугубо на почёсывание поверхностных центров, отвечающих за эстетическое удовольствие, и занимание белого шума в голове уже готовыми образами феномен кино тоже не является. При обсуждениях культурного наследия Бергмана, Куросавы, Хичкока и прочих, мне придётся вежливо улыбаться и усиленно стараться не соскользнуть с предмета дискуссии, потому что от самого киноведения я далёк. С другой стороны, при всплывании в беседе имён Люцифера Валентайна, Светланы Басковой и Хармони Корина – а они могут только всплыть, как говно в речке – по морде прочертится улыбка предвкушения, а глаза замерцают красным, потому что в тошнотворной их ереси что-то есть. Вас могут угнетать бессюжетные фильмы Уорхола, но искренне радовать «Клоуны-убийцы из космоса» -- это не дурновкусие.

  Маргинальная культура волоком стаскивает возвышенные образы с постамента своей значимости, швыряет их под ноги зрителю, крушит битами, лупит инвалидными протезами, грызёт гнилыми зубами и запивает отбеливателем, после чего отходит в сторону – на, копайся, ищи в этих развалинах что-то стоящее, если хочешь. А не хочешь – иди куда шёл, мне плевать. Можно сказать, что поиск в придорожной грязи проблесков золотого песка, и последующее исступлённое убеждение всех и вся, что этот песок набросали масоны – это не более чем синдром поиска глубинного смысла в том, что никак не может его содержать. Ещё более заезженный пример – синие занавески Шрёдингера, которыми автор то хотел что-то сказать, то не хотел.

  Визуальная семиотика – интереснейшая наука, приятная самим процессом снимания слой за слоем уровней значения того или иного знака. Обратная сторона – надумывание. Меня вводит в глухую тоску пространное рассуждение о значении синих штор или прозрачности облаков на полотнах импрессионистов, но при этом увлекает обсуждение эволюции символического значения цвета в протестантских странах с их отрицанием цветности и слабостью к гризайльным растяжкам.
  Чтобы символ не выглядел абстрактным, за ним должна стоять крепкая материальная основа, пусть и потерявшаяся в прошедших столетиях. Как в фильмах Макса Касла, которые и определили жизнь гг в книге Теодора Рошака.

  Работы Касла – это медиатор времени, центрирующий в себе метафизические лучи веков в пучок, проецирующийся в темноте кинотеатра на экран. Теистические и дэймонистические верования разлиты в культуре постмодерна масляным слоем на поверхности воды, только сегодня это масло красиво мерцает радугой на солнце, а не подливается в лампу. Карслон, Муми-Тролли – не что иное, как интерпретация архаичных шаманистских верований в духов. Теодор Рошак сливает эти масляные подтёки в одну ёмкость, отделяя их от воды, отчего от всей книги веет сладким привкусом аутичного восторга от распутывания проводов.

  Можно сказать, что автор переоценивает интерес читателя к своей работе, лишая его пояснений, динамизма, злободневности, игнорируя современные изменения в культурной среде, яркой картинки и усилителей вкуса. Несколько оммажей в сторону движения иезуитов не даёт полного представления о прелести этих жестов, как и не даёт ясности бесконечное обращение к фильмам, которые современному читателю, несвязанному с киноведением, ничего не скажут. Но если вам нравятся фильмы категории Б, античная философия, многостраничные рассуждения об абстрактном и религиозные еретические учения – «Flicker» Теодора Рошака это просто находка. Чистый язык, педантичное построение структуры повествования, практически полное отстутствие в тексте автора как личности – он не навязывает своё мнение и не ведёт читателя к конкретному умозаключению, вы вольны отнестись к полученному как хотите. Хотите верьте в заговоры, хотите – нет, от вашей веры или неверия ничего не изменится, ведь в мире всегда будут другие, чьё мнение являет полную противоположность вашему.

  Как по мне, ценность Фликера как литературного произведения не в разворачивании перед читателем сложной системы заговора противных катаров против самой жизни (с религиоведческой точки зрения экскурс в историю этой группы верующих более чем сухой и краткий, максимально адаптированный под незаинтересованных), а в той замечательной лаконичности, с которой автор рисует перед глазами несуществующее, избегая сцен откровенной жестокости, используя только рассказ о них.
  

  «Мерцание» - лейтмотив всего романа. Он и сам по себе такой – мерцающий, гипнотический, удерживающий внимание не взрывами на экране, а этой самой сменой темноты-светлоты, которую человек улавливает бессознательно.

  А главная ирония – если вам повезёт, то Рошак заденет струны вашей внутренней заинтересованности и поселит подспудное желание посмотреть картины Касла или что-то похожее. И будет этот гештальт свистеть, пока вы по уши не увязнете в фильмах категории Б, выискивая то, что ответит вашим представлениям о выдуманном творчестве выдуманного режиссёра.

  
  04:33
  

  P.S. Исход событий в книге идеален для книжного червя в зените лет. "Киномания" заканчивается одним из лучших хэппи-эндов, которые мне доводилось читать.
  Серьёзно.

  39 понравилось

  0

  598