Отзывы о книге Магия книги

• 

  bastanall

  25 апреля 2018

  В друзья

  Исцеляющие Гессеизмы

  Принимать один раз в сутки перед сном.
  
  Невольно первой фразой я пародирую Глаттауэра , австрийского колумниста. Во всяком случае, тот называл свои книги (сборники статей) своеобразным лекарством, и это было довольно смело с его стороны. «Магия книги» тоже является лекарственным сбором статей, только менее злободневного и более литературного толка.
  В каком-то смысле, эта книга похожа на сборник афоризмов, вот только «афоризмы» занимают в ней по пять-шесть страниц, они медлительны и величественны, а их автор — велеречив, тактичен и нежен, в конце концов. Для подлинной афористичности его текстам не хватает ёмкости и лаконичности, поэтому было бы правильнее назвать их не афоризмами, а гессеизмами: гессеизмы о чтении, гессеизмы о писательском мастерстве, гессеизмы немецкой литературы, гессеизмы мировой литературы, гессеизмы китайской литературы, гессеизмы о психологии, гессеизмы русской литературы и т.д. Принимать их следует в небольших дозах, чтобы успеть переварить прочитанное, однако воспринимаются они на удивление легко. Я ожидала от автора «Степного волка» и «Сиддхартхи» большей запутанности, а он всего лишь мягко обволакивает и ясно выражается. Чтение Гессе и по Гессе обладает волшебным очарованием.

  Вообще он один из немногих писателей, который рассказывает о магии чтения. Например, в статье «О чтении книг» он выводит интересную типологию читателей. Попробую пересказать её своими словами:
  1) читатель наивный: является ведомым книгой, поглощает её, как едок поглощает блюдо на столе, ест и насыщается, следует за книгой туда, куда она его ведёт;
  2) читатель-охотник: знает, что каждая вещь может иметь десятки и сотни разных значений, не верит слепо в написанное, и особым наслаждением для него будет возможность увидеть, как писатель покоряется материалу (потому что никакой свободы относительно содержания и формы у писателя вовсе нет), то есть такой читатель не идёт на поводу у автора, а скорее следует за ним, как охотник следует за добычей, чтобы увидеть всего его огрехи и слабости;
  3) читатель — полная противоположность тому, кого принято называть «хорошим»: он является настолько самостоятельной личностью, что книга для него служит лишь отправной точкой для собственных размышлений, и в итоге он следует не за книгой, а за мыслью (вот только такое времяпрепровождение трудно назвать чтением).
  Впрочем,
  

  
  ...никто из нас не обречен всегда принадлежать только к одному из указанных типов, но каждый читатель сегодня принадлежит к первой, завтра — к третьей, а послезавтра — ко второй категории.
  «О чтении книг»

  Я убедилась в этом на своём опыте: пока читала эту книгу, побывала в каждой из категорий. Иногда я верила автору, особенно когда читала о совершенно незнакомых мне людях. Иногда не верила и даже чувствовала некоторое внутреннее торжество, осознавая, что знаю о ком-то больше, чем знал Гессе около семидесяти лет назад. Иногда мыслями, зацепившись за какое-нибудь изречение, уходила далеко-далеко, то ли пытаясь разобраться в себе, то ли обдумывая устройство мира. Этот сборник ни в чём не ограничивает своих читателей.

  Из гессеизмов (независимо от темы, на которую они были написаны) я вывела для себя образ Гессе — национального классика (о, эти постоянные реверансы в сторону Гёте , Гёльдерлина , Жан Поля и прочих немецких авторов!); по крайней мере, национального в большей степени, нежели мирового. Такое открытие — в пределах разумного, ведь Гессе воспринимал родной язык не по-немецки чувственно и оттого в первую очередь ценил классиков той литературы, к которой принадлежал и сам. Но всё же, всё же... Как он сам говорил,
  

  
  единственная задача писателя — быть слугой, защитником и рыцарем души.
  «Кредо писателя»

  Но всё же он оказался настоящим рыцарем души, и его искренность нельзя было не оценить.

  Сейчас я задумалась о том, что не знаю, как к нему относится западная читательская аудитория. Но Гессе понятен и близок нам, русскоязычным читателям, и уже одно это выводит его за ограничительные рамки национальной литературы. Он снисходительно любим востоковедами всего мира — а это окончательный диагноз. Немного Гессе есть в каждом из нас.
  Кстати о востоковедах. Гессеизмы китайской литературы рассеяны мимолётными упоминаниями по всей книге, но им посвящена и отдельная статья. В ней Гессе представляет три столпа китайской литературы: Конфуция , Лао-цзы и Чжуан-цзы . Мне кажется, если дать себе такую установку, то можно проследить их влияние на всё творчество Гессе, — но подтверждений этому пока нет, многое ещё не прочитано. Аналогичная ситуация и с интересом писателя к психологичной и психологической прозе: Фрейд , По , Кафка , Бенн , Юнгер — все они стоят у него на одной полке, в одном ряду, и если задуматься, то можно легко вообразить, как именно каждый из них повлиял на автора. Последний раздел посвящён гессеизмам о русской литературе, такой, какой её видит европейский читатель/писатель. В этой части Гессе упоминал лишь три великих имени — Пушкин , Толстой , Достоевский , — и казалось, что это были авторы, близкие к нему по времени. Но именно это меня опечалило. Если бы Гессе составлял подобный список сегодня, то, боюсь, великих имён в его списке не сильно-то и прибавилось бы. Во всяком случае, у меня сложилось стойкое впечатление, что всё самое лучшее в русской литературе уже свершилось, и ждать чудес боле не след.

  Подытоживая, могу сказать, что «Магия книги» — это собрание взглядов немецкого писателя на чтение и литературу в целом, его критика (хотя точнее будет слово «обзор», но для подлинного обзора не хватает систематичности в фокусе его интересов) виднейших имён национальной и мировой литературы, которые впечатлили и зацепили Гессе и, как мне кажется, составили тот базис (тот «сор»), из которого выросло всё творчество этого писателя.
  __________________________
  Перевод книги хорош. Во всяком случае, я легко могу представить себе немецкий оригинал, но читаю русский текст не задумываясь, не застревая на том или ином пассаже, а в случае гессевской манеры писать это дорогого стоит. Однако организация у книги ущербная. То ли на ней хотели сэкономить, то ли редактор настолько зачитался гессеизмам, что совсем забыл продумать представление материала в свёрстанном книжном блоке. Признаться, я склоняюсь к первому, ведь если бы редактор читал статьи, он бы обратил внимание, насколько важно знать в начале каждого текста, в каком году он был написан. Не из-за того, что Гессе с годами менял мнение (как раз таки нет), а из-за того, что для полноценного понимания важно знать, в каких реалиях появился на свет тот или иной текст, какие внешние факторы оказали влияние на автора при создании того или иного гессеизма. Из-за этого работать с книгой было тяжело; впрочем, это её единственный недостаток. Компоновка статей по разделам и темам очень продуманная (наверное, редактор всё-таки работал над организацией материала), тексты изящно (в духе Гессе) перетекают один в другой, делают паузы для приведения мыслей в порядок и продолжают своё неспешное течение. Знаете ли вы, кто такие Музиль , Ортега-и-Гассет , или не знаете — не важно, вы всё равно прочитаете статью о каждом из них. А потом ещё захотите прочитать несокращённые издания «Мемуаров» Казановы, нецензурированные свифтовские «Путешествия Гулливера» и полное собрание переписки Гюстава Флобера с Жорж Санд , о которых так интригующе рассказывал в соответствующих статьях Гессе. А потом и вовсе закопаетесь в биографии и собрания сочинений Гёльдерлина и Жана Поля, о которых там и сям с нежностью вспоминал Гессе, но которым в итоге не посвятил отдельного текста в этой книге. (Возможно, он писал о них где-то ещё?)
  Так или иначе, участь ваша предрешена: открывать гессеизмы перед сном и читать-читать-читать. И когда гессеизмы закончатся, вы уже не сможете остановиться. Что поделаешь, такова магия книги.

  30 понравилось

  0

  1,2K

Комментарии 0

Ваш комментарий

Войти, чтобы оставить комментарий.

Комментариев пока нет,
ваш может стать первым