Отзывы о книге Стихи
Just_Reader21 марта 2011«Прилежный аккомпаниатор».
«…частями смешно, а в целом серьезно». Леонид Костюков
Считается, что для Кибирова характерны насмешка, пародия, установка на скрытое и открытое цитирование как классической литературы, так и советских идеологических или рекламных штампов. В то же время Е. Фанайлова отмечает: «Кибирова все почему-то считают ироничным и остроумным поэтом. Между тем он типичный моралист». Мнения критиков об этом авторе до сих пор высказываются самые противоречивые. Например, С. Гандлевский утверждает, что он «поэт воинствующий. Он мятежник наоборот, реакционер…», а Н. Александров – что поэтике «робкого Кибирова» свойственна «декларированная застенчивость, нежность, чуткость и ранимость…». Так каков же он на самом деле – поэт Тимур Кибиров? Попытаемся разобраться на примере книг его стихотворений – «Парафразис» (1997) и «Нотации» (1999). «Парафразис», пожалуй, прежде всего удивляет, даже шокирует. Первое стихотворение книги – «Игорю Померанцеву. Летние размышления о судьбах изящной словесности (вторая редакция)» - начинается строками:
Нелепо сгорбившись, застыв с лицом печальным, овчарка какает. А лес как бы хрустальным сияньем напоен. И даже песнь ворон в смарагдной глубине омытых ливнем крон отнюдь не кажется пророческой. Лесною дорогой утренней за влагой ключевою иду я с ведрами. Июль уж наступил.
Столь резкое несоответствие картин, образов и слов, в которых они воплощаются, вызывает не то смех, не то отвращение. И этой тональности Кибиров придерживается до последних строк книги. Через ее призму автор осмысляет и оценивает происходящее в современной ему и читателю России, касаясь различных сфер человеческой жизнедеятельности:
Меж тем семья растет, продукты дорожают, все изменяется. Ты, право, б не узнал наш порт пяти морей. Покойный адмирал Шишков в своем гробу не раз перевернулся от мэрий, префектур, секс-шопов. Развернулся на стогнах шумный торг – Гонконг, Стамбул, Тайвань соблазнов модных сеть раскинули и дань сбирают со славян, забывших гром победы. Журнальный балагур предсказывает беды. А бывший замполит (теперь политолОг) нам демократии преподает урок.
В своих стихотворениях Кибиров постоянно обращается к классике, и, несмотря на грубовато-насмешливый тон, о котором уже говорилось выше, в них не чувствуется отрицания ее. Скорее Кибиров по-своему приобщается к вековому наследию русской культуры. Это отчетливее ощущается в его «книге новых стихотворений» - «Нотации». Здесь читатель уже не найдет «очень длинных повествовательных стихов», о которых говорила Е. Фанайлова: строки короче, некоторые стихотворения могут состоять из одного четверостишия. Но авторская позиция в этой книге выражена более полно, приобретает ясные очертания. Возможно, в этом многие критики и видят стремление Кибирова к нравоучению. С первых же строк поэт заявляет:
Время итожить то, что прожил, и перетряхивать то, что нажил,
– тем самым подчеркивая зрелость «Нотаций». В этой книге поэт размышляет о судьбе уже не только России, но и Европы, не только отечественной культуры, но вообще мировой:
Если бы Фрейду бы вылечить Ницше, вместо того чтобы нас поучать, если бы Марксу скопить капитал и производство организовать ну там, к примеру, сосисок вместо социализма –
то-то бы славно зажили они, счастливо прожили б долгие дни и в окруженье жены и детей мирно почили в кровати своей!
Только вот мы б не узнали тогда, как нас влечет нашей мамы постель, мы б не узнали, сосиски жуя, то, что Бог умер, тогда никогда.
Вот ведь какая беда.
Очевидно, что насмешливому и подчас даже грубому тону рассуждений Кибиров остается верен и в «Нотациях». Еще одно подтверждение этому – очередная (далеко не единственная) колкость в адрес чрезмерного увлечения современного общества фрейдизмом:
Какой это символ? – скажи мне, мудрец. Неужто фаллический тоже? А с виду не скажешь. Совсем не похоже. Ишь, как затаился, хитрец.
Но «Нотации» особенны тем, что в них появляется и лирическая линия:
Можно я все же скажу – на закате в море мерцающем тихо застывшие лебеди. Целая стая.
Я знаю, пошло, конечно же! – но ты представь только – солнце садится, плещется тихонько море, и целая стая!!
Кроме того, в «книге новых стихотворений» Кибиров пытается определить, какое место его творчество занимает в мировой поэзии:
Это, конечно же, не сочинения И не диктанты, а так, изложения.
Не сочинитель я, а исполнитель, Даже не лабух, а скромный любитель.
Кажется, даже не интерпретатор, Просто прилежный аккомпаниатор.
Так и писать бы: «ПОЭТЫ РОССИИ И МИРА аккомпанирует Т. Ю. Кибиров на лире».
В Шубинский писал: «Публика и критика дали Кибирову основания считать себя гением… Кибиров, что ни говори, был рожден поэтом, но – маленьким-маленьким… И стал он большим – если не в художественном, то в социокультурном измерении. Сейчас уже он большой, пожалуй, лишь на свой собственный взгляд. Волшебство закончилось. Но при маленьком росте он сохранил повадки уставшего от подвигов великана». Что ж, доля истины в этом есть. Но уместно ли столь категоричное суждение о Кибирове? Ведь и в «Парафразисе», и в «Нотациях», несмотря на все различия этих книг, грубость и злая ирония, своеобразный эпатаж не являются отрицанием окружающего мира и превознесением «Я» поэта. Это все – лишь попытка обратить внимание читателя на то, во что превращается мир вокруг, попытка пробудить своих современников от равнодушия:
Если долго не курить – так приятно закурить!
И не трахаться подольше хорошо, наверно, тоже.
Может, если не пожить, слаще будет дальше жить?
Так ведь ты подумай, милый, сколько ж мы уже не жили?
С сотворенья мирозданья мы с тобою жизни ждали.
Воздержанья вышел срок. Так живи уж, дурачок.
И неужели призыв жить, пока эта жизнь дана тебе, можно расценить как морализаторство? «Поэта — любой эпохи и любой страны — вдохновляют одни и те же вещи: любовь, смерть, жизнь, Бог, Родина», – сказал в одном из интервью сам Тимур Кибиров. Таким образом он еще раз подтвердил, что не отрекается от культурного наследия предыдущих эпох, не высмеивает его как бессмысленное и бесполезное для современности, не ставит себя превыше всего, что было и будет в литературе. Скорее наоборот – он по-своему стремится вернуть классику в наше искусство, в нашу жизнь, и в этом видит свое назначение «аккомпаниатора». И здесь трудно не согласится со словами С. Гандлевского о Кибирове: «Образно говоря, буднично одетый поэт взывает к слушателям, поголовно облачённым в жёлтые кофты». В таком положении нет ни капли робости или ранимости, о которой заявляют некоторые критики, в нем –смелость, решительность, уверенность в правильности своего выбора, осознание своей миссии как поэта:
От Феллини – до Тарантино, от Набокова – до Сорокина, от Муми-тролля до Мумий Тролля – прямая дорожка.
Но можно ведь и свернуть.
12 понравилось716
Комментарии 0
Ваш комментарий
, чтобы оставить комментарий.
Комментариев пока нет,
ваш может стать первым