Рецензия на книгу

• 

  Just_Reader

  21 марта 2011

  «Прилежный аккомпаниатор».

  «…частями смешно, а в целом серьезно».
  Леонид Костюков

  Считается, что для Кибирова характерны насмешка, пародия, установка на скрытое и открытое цитирование как классической литературы, так и советских идеологических или рекламных штампов. В то же время Е. Фанайлова отмечает: «Кибирова все почему-то считают ироничным и остроумным поэтом. Между тем он типичный моралист». Мнения критиков об этом авторе до сих пор высказываются самые противоречивые. Например, С. Гандлевский утверждает, что он «поэт воинствующий. Он мятежник наоборот, реакционер…», а Н. Александров – что поэтике «робкого Кибирова» свойственна «декларированная застенчивость, нежность, чуткость и ранимость…».
  Так каков же он на самом деле – поэт Тимур Кибиров? Попытаемся разобраться на примере книг его стихотворений – «Парафразис» (1997) и «Нотации» (1999).
  «Парафразис», пожалуй, прежде всего удивляет, даже шокирует. Первое стихотворение книги – «Игорю Померанцеву. Летние размышления о судьбах изящной словесности (вторая редакция)» - начинается строками:
  

  
  
  

  Нелепо сгорбившись, застыв с лицом печальным,
  овчарка какает. А лес как бы хрустальным
  сияньем напоен. И даже песнь ворон
  в смарагдной глубине омытых ливнем крон
  отнюдь не кажется пророческой. Лесною
  дорогой утренней за влагой ключевою
  иду я с ведрами. Июль уж наступил.

  
  Столь резкое несоответствие картин, образов и слов, в которых они воплощаются, вызывает не то смех, не то отвращение. И этой тональности Кибиров придерживается до последних строк книги. Через ее призму автор осмысляет и оценивает происходящее в современной ему и читателю России, касаясь различных сфер человеческой жизнедеятельности:
  

  
  
  

  Меж тем семья растет, продукты дорожают,
  все изменяется. Ты, право, б не узнал
  наш порт пяти морей. Покойный адмирал
  Шишков в своем гробу не раз перевернулся
  от мэрий, префектур, секс-шопов. Развернулся
  на стогнах шумный торг – Гонконг, Стамбул, Тайвань
  соблазнов модных сеть раскинули и дань
  сбирают со славян, забывших гром победы.
  Журнальный балагур предсказывает беды.
  А бывший замполит (теперь политолОг)
  нам демократии преподает урок.

  
  В своих стихотворениях Кибиров постоянно обращается к классике, и, несмотря на грубовато-насмешливый тон, о котором уже говорилось выше, в них не чувствуется отрицания ее. Скорее Кибиров по-своему приобщается к вековому наследию русской культуры.
  Это отчетливее ощущается в его «книге новых стихотворений» - «Нотации». Здесь читатель уже не найдет «очень длинных повествовательных стихов», о которых говорила Е. Фанайлова: строки короче, некоторые стихотворения могут состоять из одного четверостишия. Но авторская позиция в этой книге выражена более полно, приобретает ясные очертания. Возможно, в этом многие критики и видят стремление Кибирова к нравоучению.
  С первых же строк поэт заявляет:
  

  
  
  

  Время итожить то, что прожил,
  и перетряхивать то, что нажил,

  
  – тем самым подчеркивая зрелость «Нотаций».
  В этой книге поэт размышляет о судьбе уже не только России, но и Европы, не только отечественной культуры, но вообще мировой:
  

  
  
  

  Если бы Фрейду бы вылечить Ницше,
  вместо того чтобы нас поучать,
  если бы Марксу скопить капитал
  и производство организовать
  ну там, к примеру, сосисок
  вместо социализма –

  то-то бы славно зажили они,
  счастливо прожили б долгие дни
  и в окруженье жены и детей
  мирно почили в кровати своей!

  Только вот мы б не узнали тогда,
  как нас влечет нашей мамы постель,
  мы б не узнали, сосиски жуя,
  то, что Бог умер, тогда никогда.

  Вот ведь какая беда.

  
  Очевидно, что насмешливому и подчас даже грубому тону рассуждений Кибиров остается верен и в «Нотациях». Еще одно подтверждение этому – очередная (далеко не единственная) колкость в адрес чрезмерного увлечения современного общества фрейдизмом:
  

  
  
  

  Какой это символ? – скажи мне, мудрец.
  Неужто фаллический тоже?
  А с виду не скажешь. Совсем не похоже.
  Ишь, как затаился, хитрец.

  
  Но «Нотации» особенны тем, что в них появляется и лирическая линия:
  

  
  
  

  Можно я все же скажу –
  на закате
  в море мерцающем тихо
  застывшие лебеди.
  Целая стая.

  Я знаю,
  пошло, конечно же! –
  но ты представь только –
  солнце садится,
  плещется тихонько море,
  и целая стая!!

  
  Кроме того, в «книге новых стихотворений» Кибиров пытается определить, какое место его творчество занимает в мировой поэзии:
  

  
  
  

  Это, конечно же, не сочинения
  И не диктанты, а так, изложения.

  Не сочинитель я, а исполнитель,
  Даже не лабух, а скромный любитель.

  Кажется, даже не интерпретатор,
  Просто прилежный аккомпаниатор.

  Так и писать бы:
  «ПОЭТЫ РОССИИ И МИРА
  аккомпанирует Т. Ю. Кибиров на лире».

  
  В Шубинский писал: «Публика и критика дали Кибирову основания считать себя гением… Кибиров, что ни говори, был рожден поэтом, но – маленьким-маленьким… И стал он большим – если не в художественном, то в социокультурном измерении. Сейчас уже он большой, пожалуй, лишь на свой собственный взгляд. Волшебство закончилось. Но при маленьком росте он сохранил повадки уставшего от подвигов великана». Что ж, доля истины в этом есть.
  Но уместно ли столь категоричное суждение о Кибирове? Ведь и в «Парафразисе», и в «Нотациях», несмотря на все различия этих книг, грубость и злая ирония, своеобразный эпатаж не являются отрицанием окружающего мира и превознесением «Я» поэта. Это все – лишь попытка обратить внимание читателя на то, во что превращается мир вокруг, попытка пробудить своих современников от равнодушия:
  

  
  
  

  Если долго не курить –
  так приятно закурить!

  И не трахаться подольше
  хорошо, наверно, тоже.

  Может, если не пожить,
  слаще будет дальше жить?

  Так ведь ты подумай, милый,
  сколько ж мы уже не жили?

  С сотворенья мирозданья
  мы с тобою жизни ждали.

  Воздержанья вышел срок.
  Так живи уж, дурачок.

  
  И неужели призыв жить, пока эта жизнь дана тебе, можно расценить как морализаторство?
  «Поэта — любой эпохи и любой страны — вдохновляют одни и те же вещи: любовь, смерть, жизнь, Бог, Родина», – сказал в одном из интервью сам Тимур Кибиров. Таким образом он еще раз подтвердил, что не отрекается от культурного наследия предыдущих эпох, не высмеивает его как бессмысленное и бесполезное для современности, не ставит себя превыше всего, что было и будет в литературе. Скорее наоборот – он по-своему стремится вернуть классику в наше искусство, в нашу жизнь, и в этом видит свое назначение «аккомпаниатора». И здесь трудно не согласится со словами С. Гандлевского о Кибирове: «Образно говоря, буднично одетый поэт взывает к слушателям, поголовно облачённым в жёлтые кофты». В таком положении нет ни капли робости или ранимости, о которой заявляют некоторые критики, в нем –смелость, решительность, уверенность в правильности своего выбора, осознание своей миссии как поэта:
  

  
  
  

  От Феллини – до Тарантино,
  от Набокова – до Сорокина,
  от Муми-тролля
  до Мумий Тролля –
  прямая дорожка.

  Но можно ведь и свернуть.

  12 понравилось

  710