Рецензия на книгу

• 

  anisey

  10 апреля 2018

  А Эдем-то... голый!

  Лязгают, отодвигаясь, решётки; белое солнце с каждой минутой всё больше раскаляет крышу тюрьмы; липкий охранник чешет поросшие жесткими волосами яйца через растянутые в паху, пропитанные мочой и пОтом форменные брюки; за толстой сеткой слышится похотливый сладострастный шёпот, от покрытых многолетней коростой дерьма параш несёт разложением; тюрьма пропитана запахом экскрементов, крови, пота и спермы; тяжело дышит, забившись в душный сырой угол опущенный насильник, на чьём лбу вырезано финкой неприличное слово; скорчившись на нарах, убийца мечтает о сдобной заднице юного карманника; по узкому коридору медленно идёт, стараясь смотреть прямо перед собой, молодая женщина в отглаженном костюме и чистой рубашке, прикрывая обтянутый девственно-белым хлопком живот портфелем, как щитом; её каблучки цокают размеренно, чётко, ввинчиваясь в мозг разомлевших от жары и похоти мужчин, лишь однажды пропуская звонкий щелчок, когда новенькая набойка увязает в табачных недрах короткого хабарика, истерзанного губами туберкулёзника; женщина со вздохом облегчения минует коридор, потирает узкой белой рукой шею, будто бы засаленную десятками жаждущих взглядов, презрительно скривив подмазанные охряно-красным полные губы, кивает другому охраннику, который сосредоточенно теребит через подкладку брючного кармана торчащий член; охранник нехотя достаёт влажную вонючую руку из кармана, отпирает помещение для свиданий и впускает женщину внутрь; в тесной жаркой комнате пахнет тухлыми яйцами и потом; женщина протирает прикрученную к полу скамейку извлечённой из портфеля салфеткой, которая оставляет за собой едва слышимый шлейф лаванды, садится к столу, брезгливо морщась, раскладывает на столе документы; конвоир вводит обвиняемого, одежда его истрёпана и провоняла парашей, руки покрыты синими узлами татуировок, вены вздуты, на лице выражение тупой озлобленности; женщина заметно сжимается, руки её суетливо бегают по бумагам, нос против воли морщится...
  

  • Садитесь, - говорит она и тут же поправляет саму себя, - присаживайтесь.
  • Вы что, мой адвокат? - насмешливо спрашивает он.
  • Да. Меня зовут...
  • Вертел я на приборе твоё имя, - отвечает он. - Слушать будешь, что я расскажу. Надеюсь, не хлопнешься в обморок, как твой предшественник, не блеванёшь мне на ноги, как тот, что был до него, и не будешь кидаться на решётку с просьбой тебя выпустить. Молчи и слушай. Когда он только начал писать, этот... как его... Гийота... я думал, что это ещё можно как-нибудь пережить. Жара, пыль, голодные дети, бабы, готовые подставить... сама знаешь что за корку хлеба... Крови было многовато, конечно, но я терпел...
  • Вы действительно... изнасиловали девочку... которая готова была сделать всё, что угодно, лишь бы доесть объедки у вас изо рта? - борясь с подступающей тошнотой, пропищала адвокатесса, листая материалы дела.
  • Не помню, может это я был, а может, Гийота всё придумал для красного словца, чтоб книга продавалась лучше. Гийота нас сам не различал, и подстроил так, чтобы кто читать станет, тоже не особо что поняли. Он-то говорил, мол, книга про войну будет, про ужасы войны, чтобы другим воевать неповадно было, а я-то думаю, что он того... писюн свой надрачивал... я имею в виду, мысли свои извращенские нас, своих героев, заставлял осуществлять.
  • То есть вы собираетесь признать тот факт, что организатор вашей преступный группы, некий Пьер Гийота, распределил между вами роли, сообщил каждому, чем именно они должны заняться, а граждане Ваззагга, Хемисса и Хамза неоднократно вступали в половые связи, в том числе и с несовершеннолетними?
  • А что тут признавать-то, если Гийота всё расписал, как по нотам? Так оно и было. Книжку-то я потом видел. Откровенно говоря, так себе книжка, дерьмовая, говоря откровенно. Посыл непонятен. Меня в школе учили... что лыбишься... я тоже в школе учился... меня в школе учили, что в книге посыл должен быть. А тут какой посыл? Никакого. Если б он хотел действительно написать о страстях и ужасах, то написал бы так, чтоб страшно было. А тут мерзко только... И вдвойне мерзко, что я там тоже участвовал во всём этом. Все эти подробности отвратные. И три кита - кровь, сперма и говно. Убери это из книги, и книги-то никакой не выйдет.
  • Многие из ваших... соисполнителей... говорят о том, что сюжета в книге не было. Мол, встаёт Гийота утром, захотелось ему, чтобы кто-то... вступил с кем-то в половую связь, он ставит точку с запятой и пишет дальше...
  • Так оно и было. Поток мыслей. Пишет, пишет, один другого трахает, потом третьего, и ведь неплохо, стервец, пишет, представляешь всё живо так... Эй, адвокатесса, ты не блевать там вознамерилась? Я только новые эспадрильи вчера выменял у сокамерника.
  • Нет, простите, - она с трудом подняла голову. - Я слушаю.
  • А что тут слушать-то? Сама ж говоришь, сюжета нет. Анализируют такое говно исключительно в лабораториях при больницах. Анализ кала называется. По телевизору, по радио давай орать "книга, сводящая с ума", "новое слово в литературе"... А то, что у литературных героев тоже деловая репутация есть, все забыли... Мы вот в СИЗО для литературных героев прохлаждаемся, а некоторые, например, руки на себя наложили. Шлюхан, например. В России, говорят, статью новую ввели, за подстрекательство к совершению суицида, вот бы Гийоту под неё подвести...
  • Согласна, читать тяжело, но это же современная литература. Пора отринуть оковы классики. Неужели вы с этим не согласны?
  • Не согласен. Такую бессюжетную порнуху с элементами садизма, копрофилии, педофилии и зоофилии... некрофилию чуть не забыл, и такое там было!.. можно на специальных сайтах для дро... любителей найти. Так зачем издавать это? Зачем литературных героев в это втягивать? А, адвокатесса?
  • Гийота ставил целью сопроводить нас в ад. Развеять идиллические представления о литературе. Он специально пытается шокировать читателя, чтобы он, испытав ужас рождения заново (ведь рождение - это всегда стресс), извергся бы в мир современной литературы обновленным, свободным от условностей...
  • Читал я эти твои россказни в газетах. Я тебе так скажу. Помнишь сказочку про Голого Короля? Идёт Король, яйками трясёт, а все боятся ему сказать, что ничего нет на нём, трясутся, как бы их не посчитали глупцами. Пока не придёт тот, кто скажет прямо: король голый, а книга Гийоты - эпатажная пустышка, так у нас всё и будет. Зарплаты маленькие, асфальт дырявый, а у власти... сама знаешь кто. Начитаются Гийоты, а потом я... явки с повинной пишут. Мол, не я сам виноват, это всё книга...

  
  Женщина приподнимается со скамьи; светлый пушок подрагивает на верхней губе; рыжие волосы прилипли к вспотевшему лбу; охранник украдкой подглядывает за свиданием через замочную скважину, скользит глазами по ладному телу адвокатессы, думает, что, должно быть, волосы у неё на лобке такие же рыжие и так же пушатся; бледнея от негодования, женщина кричит ему:
  

  • Негодяй! Гийота - гений! Он - будущее, он - постмодернист! Он дергает нас, читателей, за ниточки, как марионеток, заставляет нас испытывать те эмоции, которые хочет... Пусть меня исключат из адвокатской палаты, но я не стану защищать вас, гнусного клеветника...

  
  Обвиняемый выпускает сквозь зубы глухой смешок, похожий на тщательно сдерживаемый пердеж, его синеватые губы растягиваются в улыбке.
  

  • Меня расстреляют. Или повесят, при чем я обосрусь на глазах у десятка людей. Но я больше никогда, слышишь, никогда не услышу о траханном Гийоте. А ты, дура с корочкой адвоката, будешь восхищаться человеком, который дрочит, что называется, в прямом эфире, а читатели и почитатели глотают его кончу...

  
  Женщина замахивается на обвиняемого папкой; взрезанный ее рукой воздух швыряет засохшие трупики мух с подоконника на пол; охранник торопливо открывает дверь, пачкая дверную ручку; за много миль от СИЗО удовлетворенный Гийота поворачивается на бок и засыпает.

  16 понравилось

  2,1K