Рецензия на книгу

• 

  vedm

  8 апреля 2018

  В основе великолепного романа Томаса Гарди лежит древнейшая драма человеческих отношений — любви и благородства, ревности и измены, драма на все времена и любые декорации. Малый Хинток, маленькая английская деревушка, не исключение:
  Это было одно из тех отдаленных мест, где обычно бывает больше раздумий, чем действия, и больше пассивности, чем раздумий; рассуждения здесь строятся на зыбких основаниях и приводят к фантастическим выводам; тем не менее здесь, как и во всех подобных местах, от нагнетания страстей и тесной взаимосвязи коренных обитателей порою разыгрываются драмы истинно софокловского величия.
  Затерянная в краю лесов, далекая от испорченного и развращенного города, она создает условия, в которых развивается особый тип людей, «что не любят выставлять напоказ сильные чувства». Это яркие индивидуальности, обладающие силой и чистотой чувства, которую горожане, «погрязшие в страстях», давно утратили:
  Взгляды множества людей словно стирают с лица индивидуальность, обкатывают его, как волна камень. Но в тихих водах уединенной жизни каждое чувство и мысль распускаются с той откровенностью, какую можно увидеть разве что на лице ребенка...
  — так пишет Гарди об одной из героинь романа, Марти Саут.
  Таковы же и прочие жители Малого Хинтока — несчастный Джайлс Уинтерборн, семейство Мелбери, Сьюк Дэмсон и ее жених, а потом и супруг Тим Тенгс-младший. И в этот уголок каким-то ветром, а, точнее, всемогущим писательским пером (о всемогущий и всеведущий писатель классического романа!), занесло доктора Эдрида Фитцпирса и миссис Фелис Чармонд, «нечто иное, выбивающееся из их размеренного хода, чужое, неведомое».
  Между двух миров, древним деревенским, честным и простодушным, и «современным нервически утонченным» городским, находится главная героиня романа — Грейс Мелбери, стоящая «как бы между двух ярусов общества» «жертва отцовской слепоты и его благих намерений»: ее отец, состоятельный лесоторговец, который в единственной дочери души не чает, дает ей превосходное образование, чтобы та смогла удачно выйти замуж. Не горожанка, но уже и не деревенская девушка, «соединившая в себе современную нервическую утонченность с древней непреклонностью чувств», Грейс страдает, вернувшись в деревню, — ведь ее мужем, по замыслу отца, отдающего старые нравственные долги, должен стать неотесанный и грубоватый, напрочь лишенный внешнего лоска Джайлс Уинтерборн. Страдает она, и выйдя, опять же по воле отца, за блистательного доктора Фитцпирса, последнего отпрыска древнего, но обедневшего рода, довольно неглупого, образованного, но не обладающего ни элементарной порядочностью, ни простым уважением к жителям этих глухих мест, — он откровенно презирает своего тестя, хотя и «не гнушается его деньгами и не стесняется брать для своих прогулок лошадь, принадлежавшую его дочери».
  Фитцпирс не знает, что такое верность, и изменяет своей невесте с влюбленной в него Сьюк Дэмсон. А после после венчания с Грейс, встретив миссис Чармонд, светскую красавицу, притом — вдову с большими деньгами, владелицу поместья Хинток-хаус и окрестных деревень, с которой был некогда в юности недолго знаком, он начинает сожалеть о своей необдуманной женитьбе: ведь несколько сот фунтов, казавшиеся ему еще недавно неплохим довеском к прелестному личику Грейс, не выдерживают сравнения со связями и состоянием, какие ему могла бы принести Фелис Чармонд...
  Миссис Чармонд же, бывшая актриса, скучающая в далеких от цивилизации краях по образованному и изысканному обществу, легко покоряет любвеобильное сердце доктора:
  
  Она из тех женщин, что играют с огнем, не любя, и любят не только мужа...
  — проницательно отзывается о ней Джайлс Уинтерборн. Но — боги коварны! — она влюбляется в Эдрида Фитцпирса со всей страстностью своей переменчивой натуры:
  
  ее душа [была] опять во власти безумия: под действием его она переставала трезво мыслить, теряла чувство собственного достоинства, становилась одним слепым порывом и живым воплощением страсти… чувствовала себя пленницей могущественных чар.
  Никакие и ничьи увещевания и попытки образумить влюбленных доктора и красавицу не помогли: они бегут подальше от Малого Хинтока, оскорбленные непониманием, на континент.
  И вот тут-то и начинается настоящая трагедия: кажется, сама судьба дает Грейс и Джайлсу, влюбленному в нее с детства, возможность соединиться, но препятствует бракоразводный закон, согласно которому «поведение Фитцпирса оказалось недостаточно вопиющим для расторжения брака».
  Позволю себе небольшое отступление:
  Если мужские образы в романе Гарди явно контрастны, благородство и великодушие Джайлса Уинтерборна противопоставлено эгоизму, корыстолюбию Эдрида Фитцпирса, то в женских образах романа подчеркивается не различие (наносное, связанное не с природой человека, а с условиями жизни), а сходство: все четыре главных женских персонажа в романе способны на глубокую самоотверженную любовь, сострадание, «женскую беззаветную преданность». Великолепна сцена, когда три женщины — жена Фитцпирса Грейс, никогда не плакавшая из-за неудачливого брака и предательства супруга, и две его любовницы, в чьих
  
  лицах и позах было столько тревоги, скорби сердца и любви к человеку, который не только не принес им счастья, но никогда не вел себя иначе, как эгоист...

  — плачут, стоя «у пустой постели Фитцпирса» и жалея друг друга...

  Страдания, через которые проходят Грейс и Джайлс, заканчиваются для каждого из них по-разному. Джайлс умирает от лихорадки: уважая «нравственные принципы» Грейс (та бежала из дома, когда блудный муж полгода спустя, после ссоры с Фелис и ее смерти, возвратился к семейному очагу), он предоставил свой домик в ее полное распоряжение, а сам ночевал под дождем в легком шалаше, открытом всем дождям и ветрам. Грейс же, повзрослевшая и умудренная житейским опытом, возвращается к мужу, который, в свою очередь, хлебнув горя, начинает ценить добродетели жены, и не в последнюю очередь, ее верность.
  Роман хорош: в нем есть и действие, и психологическая глубина, и прелестные пейзажи, и великолепное чувство юмора, столь характерное для классического британского романа.
  И финал такой, по здравому размышлению, представляется мне даже справедливым: брак Джайлса и Грейс, которым отец Грейс, лесоторговец Мелбери, пытался загладить вину перед своим старым и давно умершим другом, отцом Джайлса, вряд ли был бы счастливым. Только один человек понимал Джайлса с полуслова и полувзгляда, говорил с ним на одном языке, «на языке леса, цветов и яблок» — Марти Саут (ею роман начинается и заканчивается), добрый дух этих мест, genius loci (в романе очень много черт языческих, живо напоминающих младшего современника Гарди Д.Г. Лоуренса). Джайлс и Марти оба были детьми «чудесного мира стволов и листьев, именуемого Хинтокским лесом»:
  

  
  только эти двое, Марти и Джайлс, видели этот чудесный мир во всем его великолепии. Они владели его сокровенными тайнами; читали, как по книге, его иероглифы; звуки и образы ночи, ветра, бури, зимы, обитающие в его зарослях и полные для Грейс таинственного, даже мистического смысла, были для них заурядными явлениями, чьи законы возникновения и развития они давно постигли… Глазами режиссера, а не зрителя, смотрели они на представление, разыгрываемое в лесу природой из месяца в месяц.
  Это Грейс, повзрослев от пережитого горя, прекрасно поняла и сама, выразив свое понимание в фразе:
  
  Он должен был стать твоим мужем, Марти, и больше ничьим.

  12 понравилось

  3

  463