Рецензия на книгу

• 

  tengu4 апреля 2018 г.

  Необычная книга... Казалось бы, стандартная ЖЗЛ-овская из "глубоко советского" времени , изданная (скорее всего) к 90-летию со дня рождения художника, "обязаловка". С учетом того, что о Викторе Михайловиче, как ни странно, не сохранилось (ну , мне , по крайней мере, мне не попадалось) сколь либо значимых воспоминаний, вкупе со "стандартным набором" типа :
  "Художник... не чувствовал поступи времени. Искусство церковной росписи не имело массового зрителя (sic!)"
  , ну и, естественно, порицания чуть-ли не в декаденстве, обещали неинтересное "чтиво". Да и действительно - не укладывался Васнецов "в стопроцентно правильного " художника конца 19 века - ни тебе студентов- агитаторв с горящим взором, ни страдающих народовольцев, ни толстопузых уморительно- туповатых попов, вообщем - никакой "правды жизни", а сплошь Аленушки, волки серые, сказки, берендеи всякие и... русские богатыри - совершенно не нужные русскому(советскому) человеку. А "вишенкой на торте" :
  "Под влиянием охватившей его религиозности... резко отрицательно, глубоко ошибочно относился к революционному движению, как к бунту и насилию" (да, звучит как приговор)
  Происхождение тоже вот...
  Ясно вроде все.
  Но вот что то останавливает отнести эту книгу к идеологическому "шлаку" и задвинуть на полку повыше.
  Во-первых, не могу упрекнуть автора в скудности биографических , бытовых, семейных и пр. фактов - видимо, Васнецов был довольно закрытый, малообщительный человек, не оставивший после себя ни обширной переписки, ни , тем более мемуаров:
  "Я художник и должен писать картины, а не книги; и если я того заслужу, то пусть меня изучают по моим полотнам, а не писаниям."
  прав он или нет, не нам судить, но так оно и вышло. Искусствоведческой литературы много, а вот с биографической - трудно, почти никак. "Немногословный, несокрушимый в своих убеждениях..." - таким он остался в памяти некоторых современников.
  Во-вторых, складывается стойкое ощущение , что автору самому "против шерсти" эти идеологические штампы и, вдруг, среди рутинного текста "прорывается" щемящее душу описание старых московских "уходящих" переулочков с "кричащим" заключением:
  "Каждый дом, каждое дерево, каждый камень - история. Они много могли бы рассказать, да, к сожалению, общий язык меж ними и людьми где-то потерян"
  (почему, где и как потерян - решать читателю), а ведь именно на этом языке и говорит с нами каждое полотно мастера; то едко пройдётся по одуревшему на старости лет помещику Л.Н. Толстому, который возмущённо выговаривает Третьякову за покупку "аляповатой" и "безвкусной" мазни Васнецова ; и, наконец, по великому просто и абсолютно не пафосно звучит ответ художника на уговоры бежать от новой власти на чужбину ( не смотря на то, что своего отношения к этой власти он не скрывал):
  "...я родился в России, работал для неё и умереть хочу на Родине, и все мои картины должны остаться в России"
  (почему то вспоминается " обезручевший" и полуслепой Репин в холодной Финляндии вопрошающий у кого только можно - "А давно большевики расстреляли Васнецова?"). И таких "говорящих" моментов книге не мало и каждый из них говорит о многом.
  Больше всего меня поразила последняя (буквально) строка ( в основных датах жизни и творчества):
  "23 июля 1926 года - Смерть от паралича сердца"...
  Вот так... от паралича сердца.

  8 понравилось

  615