Рецензия на книгу

Военная фортуна

Патрик О'Брайан

(0)

Carassius
20 февраля 2018
На мой взгляд, «Военная фортуна» довольно существенно отличается от предшествующих ей книг цикла. Прежде всего, здесь герои имеют дело с другой войной и другим противником. Да, они и раньше сражались не только с французами — в «Командире и штурмане» и «Капитане первого ранга» это были испанцы, а в «Острове Отчаяния» — голландский «Ваакзамхейд». Но война с Америкой — это другое дело, потому что это война против бывших соотечественников. Даже среди офицеров есть те, кто сомневается в правильности и необходимости этой войны (хотя хватает и тех, кто по-прежнему не видит в ней ничего иного, кроме возможности получить призовые деньги и сделать карьеру); что уж говорить о матросах, у которых нет ни одной причины не любить американцев. К тому же, у многих из них под звёздно-полосатым флагом плавают знакомые и родственники. Череда жестоких, неожиданных и обидных поражений в самом начале боевых действий добавляет к этому противоречию в головах англичан ещё одну черту — как новорожденный американский флот может побеждать гордых британцев со всеми их традициями, славой прежних побед и многолетним опытом войны с Францией?

Вот всех пленников перевозят поочередно по волнующемуся морю в единственной уцелевшей шлюпке — протекающем как решето десятивесельном катере. Более сотни из этих несчастных ранены. Вот Бонден восклицает: «Эй, Бостон Джо!», — когда американский матрос, бывший его товарищ, надевает на него кандалы.
Джек Обри с его деятельной натурой, как всегда, не теряет времени даром. Лёжа в госпитале, он в подзорную трубу рассматривает порт и стоящие в нём американские военные корабли, благодаря чему впоследствии он может выдать капитану «Шэннона» максимум полезной информации. И для освобождения из плена вместо долгого и забюрократизированного процесса обмена он выбирает другой путь, более прямолинейный, хотя отнюдь не более лёгкий. Путешествие Обри с матросами в шлюпке после кораблекрушения, его строгий контроль за дисциплиной в этих условиях напомнили плавание Уильяма Блая, высаженного в баркас мятежниками с «Баунти». Рассуждения Обри о литературе ожидаемо вызывают улыбку.

— А вот я никогда не был большим чтецом, — заявил Джек.
Его друзья перевели взоры на свои бокалы и улыбнулись.
— Хочу сказать, что никогда не ладил с этими вашими романами и повестями. Адмирал Берни — в ту пору еще капитан Берни — одолжил мне написанный его сестрой том, пока мы тащились домой с конвоем из Вест-Индии. Но я его так и не осилил. Такая скука, как мне показалось. Хотя допускаю, что я и сам виноват — есть, скажем, люди не понимающие музыки. Сам-то Берни от книги был без ума, а ведь это моряк, каких немного в целом флоте. Плавал с Куком, так что чего и говорить.
— Лучшая рекомендация для литературного критика, какую мне доводилось слышать, — сказал Йорк. — И как называлась та книга?
— Вот тут вы меня поймали, — покачал головой Джек. — Роман был небольшой, в трех томах, кажется. И все только про любовь. Всякий роман, который попадался мне в руки, всегда был про любовь — а я их перевидал великое множество. Дело в том, что Софи от них без ума, и я частенько читал ей вслух по вечерам, пока она сидела за вязанием. Все про любовь.
Снова несколько изменились характер и мировоззрение Стивена. Встретившись с Дианой после нескольких лет разлуки, он понимает, что разочарован, понимает, что эта женщина имеет не так уж много общего с его фантазиями, с нарисованным его воображением идеализированным образом. И из-за того, что он осознает это, и значение этой привязанности в его жизни меняется.

— Диана, — позвал он и увидел, как она села в постели. — Быстрее, ради Бога.
Веревка позади уже поскрипывала.
— Кто это?
— Не будь дурой, женщина, — сказал он негромким, но резким голосом через маленькую щель, которую сделал в окне — разбитое стекло будет настоящем несчастьем. — Открывай быстрее, Бога ради.
Она вскочила, открыла длинное окно, он беззвучно опустил ставень, закрыл окно за собой, задернул занавеску и запрыгнул на край её огромной кровати.
А вот из-за этого, в свою очередь, меняется и отношение Дианы к нему. К тому же, она стареет; для неё и впрямь уже близится то время, когда надо будет брать то, что дают, иначе останешься вообще ни с чем.

Вильерс вернулась и села на кровать. <…> Поколебавшись, налила себе в стакан с палец бурбона и спросила:
— В чем ты замешан, Мэтьюрин? Спасаешься от разгневанного мужа? Это не похоже на тебя — прыгать из одной кровати в другую. В конце концов, ты — мужчина. Ты говорил со мной с той стороны окна как мужчина — как если бы мы были уже женаты. Ты назвал меня дурой. Возможно, я дура и есть. Я была в отчаянии, слыша вчера твой с Джонсоном разговор, но не встретившись с тобой после. Боже мой, Стивен, я была так рада услышать твой голос сейчас. Я уж думала, ты избегаешь меня.
В «Военной фортуне», кстати, выясняется, что Мэтьюрин способен не только прострелить руку спонсору своей возлюбленной (промахнувшись при этом), но и убивать людей внезапными ударами пресс-папье по голове и выстрелами в упор.
Хирепат-старший — это человек, которому скучно вести сытую жизнь богатого торговца, размеренную жизнь, в которой не происходит ничего увлекательного и неожиданного (кроме внезапных скачков цен, разве что). Его душа требует романтики и приключений, которых ему не хватает в его обыденной жизни. Поэтому он и соглашается помочь Обри и Мэтьюрину, и непременно со своим личным участием. И его лоялизм, его верность далёкому трону и королю, которого он никогда в жизни не видел — это черта безусловно романтическая.
Если говорить о пожаре и гибели «Ля Флэш», то вот что странно: я больше переживал из-за гибели прекрасной библиотеки капитана Йорка, чем из-за страданий моряков, потерпевших кораблекрушение и уже поглядывающих на трупы своих товарищей.
А ещё в «Военной фортуне» автор сталкивает своих героев со знаменитым «Конститьюшеном» — пожалуй, лучшим фрегатом в мире того времени, стоившим примерно столько же, сколько стоит современный авианосец (если верить Википедии). О’Брайан, бережно относящийся к исторической действительности, на основе которой он пишет свои романы, делает Обри и Мэтьюрина случайными гостями на борту «Явы» во время известного боя между ней и «Конституцией».
14 понравилось
4
370

Комментарии 4

Ваш комментарий

, чтобы оставить комментарий.

Рецензия на книгу

Военная фортуна

Патрик О'Брайан

(0)

Carassius
20 февраля 2018
На мой взгляд, «Военная фортуна» довольно существенно отличается от предшествующих ей книг цикла. Прежде всего, здесь герои имеют дело с другой войной и другим противником. Да, они и раньше сражались не только с французами — в «Командире и штурмане» и «Капитане первого ранга» это были испанцы, а в «Острове Отчаяния» — голландский «Ваакзамхейд». Но война с Америкой — это другое дело, потому что это война против бывших соотечественников. Даже среди офицеров есть те, кто сомневается в правильности и необходимости этой войны (хотя хватает и тех, кто по-прежнему не видит в ней ничего иного, кроме возможности получить призовые деньги и сделать карьеру); что уж говорить о матросах, у которых нет ни одной причины не любить американцев. К тому же, у многих из них под звёздно-полосатым флагом плавают знакомые и родственники. Череда жестоких, неожиданных и обидных поражений в самом начале боевых действий добавляет к этому противоречию в головах англичан ещё одну черту — как новорожденный американский флот может побеждать гордых британцев со всеми их традициями, славой прежних побед и многолетним опытом войны с Францией?

Вот всех пленников перевозят поочередно по волнующемуся морю в единственной уцелевшей шлюпке — протекающем как решето десятивесельном катере. Более сотни из этих несчастных ранены. Вот Бонден восклицает: «Эй, Бостон Джо!», — когда американский матрос, бывший его товарищ, надевает на него кандалы.
Джек Обри с его деятельной натурой, как всегда, не теряет времени даром. Лёжа в госпитале, он в подзорную трубу рассматривает порт и стоящие в нём американские военные корабли, благодаря чему впоследствии он может выдать капитану «Шэннона» максимум полезной информации. И для освобождения из плена вместо долгого и забюрократизированного процесса обмена он выбирает другой путь, более прямолинейный, хотя отнюдь не более лёгкий. Путешествие Обри с матросами в шлюпке после кораблекрушения, его строгий контроль за дисциплиной в этих условиях напомнили плавание Уильяма Блая, высаженного в баркас мятежниками с «Баунти». Рассуждения Обри о литературе ожидаемо вызывают улыбку.

— А вот я никогда не был большим чтецом, — заявил Джек.
Его друзья перевели взоры на свои бокалы и улыбнулись.
— Хочу сказать, что никогда не ладил с этими вашими романами и повестями. Адмирал Берни — в ту пору еще капитан Берни — одолжил мне написанный его сестрой том, пока мы тащились домой с конвоем из Вест-Индии. Но я его так и не осилил. Такая скука, как мне показалось. Хотя допускаю, что я и сам виноват — есть, скажем, люди не понимающие музыки. Сам-то Берни от книги был без ума, а ведь это моряк, каких немного в целом флоте. Плавал с Куком, так что чего и говорить.
— Лучшая рекомендация для литературного критика, какую мне доводилось слышать, — сказал Йорк. — И как называлась та книга?
— Вот тут вы меня поймали, — покачал головой Джек. — Роман был небольшой, в трех томах, кажется. И все только про любовь. Всякий роман, который попадался мне в руки, всегда был про любовь — а я их перевидал великое множество. Дело в том, что Софи от них без ума, и я частенько читал ей вслух по вечерам, пока она сидела за вязанием. Все про любовь.
Снова несколько изменились характер и мировоззрение Стивена. Встретившись с Дианой после нескольких лет разлуки, он понимает, что разочарован, понимает, что эта женщина имеет не так уж много общего с его фантазиями, с нарисованным его воображением идеализированным образом. И из-за того, что он осознает это, и значение этой привязанности в его жизни меняется.

— Диана, — позвал он и увидел, как она села в постели. — Быстрее, ради Бога.
Веревка позади уже поскрипывала.
— Кто это?
— Не будь дурой, женщина, — сказал он негромким, но резким голосом через маленькую щель, которую сделал в окне — разбитое стекло будет настоящем несчастьем. — Открывай быстрее, Бога ради.
Она вскочила, открыла длинное окно, он беззвучно опустил ставень, закрыл окно за собой, задернул занавеску и запрыгнул на край её огромной кровати.
А вот из-за этого, в свою очередь, меняется и отношение Дианы к нему. К тому же, она стареет; для неё и впрямь уже близится то время, когда надо будет брать то, что дают, иначе останешься вообще ни с чем.

Вильерс вернулась и села на кровать. <…> Поколебавшись, налила себе в стакан с палец бурбона и спросила:
— В чем ты замешан, Мэтьюрин? Спасаешься от разгневанного мужа? Это не похоже на тебя — прыгать из одной кровати в другую. В конце концов, ты — мужчина. Ты говорил со мной с той стороны окна как мужчина — как если бы мы были уже женаты. Ты назвал меня дурой. Возможно, я дура и есть. Я была в отчаянии, слыша вчера твой с Джонсоном разговор, но не встретившись с тобой после. Боже мой, Стивен, я была так рада услышать твой голос сейчас. Я уж думала, ты избегаешь меня.
В «Военной фортуне», кстати, выясняется, что Мэтьюрин способен не только прострелить руку спонсору своей возлюбленной (промахнувшись при этом), но и убивать людей внезапными ударами пресс-папье по голове и выстрелами в упор.
Хирепат-старший — это человек, которому скучно вести сытую жизнь богатого торговца, размеренную жизнь, в которой не происходит ничего увлекательного и неожиданного (кроме внезапных скачков цен, разве что). Его душа требует романтики и приключений, которых ему не хватает в его обыденной жизни. Поэтому он и соглашается помочь Обри и Мэтьюрину, и непременно со своим личным участием. И его лоялизм, его верность далёкому трону и королю, которого он никогда в жизни не видел — это черта безусловно романтическая.
Если говорить о пожаре и гибели «Ля Флэш», то вот что странно: я больше переживал из-за гибели прекрасной библиотеки капитана Йорка, чем из-за страданий моряков, потерпевших кораблекрушение и уже поглядывающих на трупы своих товарищей.
А ещё в «Военной фортуне» автор сталкивает своих героев со знаменитым «Конститьюшеном» — пожалуй, лучшим фрегатом в мире того времени, стоившим примерно столько же, сколько стоит современный авианосец (если верить Википедии). О’Брайан, бережно относящийся к исторической действительности, на основе которой он пишет свои романы, делает Обри и Мэтьюрина случайными гостями на борту «Явы» во время известного боя между ней и «Конституцией».
14 понравилось
4
370

Комментарии 4

Ваш комментарий

, чтобы оставить комментарий.

Рецензия на книгу

Военная фортуна

Патрик О'Брайан

(0)

Carassius
20 февраля 2018
На мой взгляд, «Военная фортуна» довольно существенно отличается от предшествующих ей книг цикла. Прежде всего, здесь герои имеют дело с другой войной и другим противником. Да, они и раньше сражались не только с французами — в «Командире и штурмане» и «Капитане первого ранга» это были испанцы, а в «Острове Отчаяния» — голландский «Ваакзамхейд». Но война с Америкой — это другое дело, потому что это война против бывших соотечественников. Даже среди офицеров есть те, кто сомневается в правильности и необходимости этой войны (хотя хватает и тех, кто по-прежнему не видит в ней ничего иного, кроме возможности получить призовые деньги и сделать карьеру); что уж говорить о матросах, у которых нет ни одной причины не любить американцев. К тому же, у многих из них под звёздно-полосатым флагом плавают знакомые и родственники. Череда жестоких, неожиданных и обидных поражений в самом начале боевых действий добавляет к этому противоречию в головах англичан ещё одну черту — как новорожденный американский флот может побеждать гордых британцев со всеми их традициями, славой прежних побед и многолетним опытом войны с Францией?

Вот всех пленников перевозят поочередно по волнующемуся морю в единственной уцелевшей шлюпке — протекающем как решето десятивесельном катере. Более сотни из этих несчастных ранены. Вот Бонден восклицает: «Эй, Бостон Джо!», — когда американский матрос, бывший его товарищ, надевает на него кандалы.
Джек Обри с его деятельной натурой, как всегда, не теряет времени даром. Лёжа в госпитале, он в подзорную трубу рассматривает порт и стоящие в нём американские военные корабли, благодаря чему впоследствии он может выдать капитану «Шэннона» максимум полезной информации. И для освобождения из плена вместо долгого и забюрократизированного процесса обмена он выбирает другой путь, более прямолинейный, хотя отнюдь не более лёгкий. Путешествие Обри с матросами в шлюпке после кораблекрушения, его строгий контроль за дисциплиной в этих условиях напомнили плавание Уильяма Блая, высаженного в баркас мятежниками с «Баунти». Рассуждения Обри о литературе ожидаемо вызывают улыбку.

— А вот я никогда не был большим чтецом, — заявил Джек.
Его друзья перевели взоры на свои бокалы и улыбнулись.
— Хочу сказать, что никогда не ладил с этими вашими романами и повестями. Адмирал Берни — в ту пору еще капитан Берни — одолжил мне написанный его сестрой том, пока мы тащились домой с конвоем из Вест-Индии. Но я его так и не осилил. Такая скука, как мне показалось. Хотя допускаю, что я и сам виноват — есть, скажем, люди не понимающие музыки. Сам-то Берни от книги был без ума, а ведь это моряк, каких немного в целом флоте. Плавал с Куком, так что чего и говорить.
— Лучшая рекомендация для литературного критика, какую мне доводилось слышать, — сказал Йорк. — И как называлась та книга?
— Вот тут вы меня поймали, — покачал головой Джек. — Роман был небольшой, в трех томах, кажется. И все только про любовь. Всякий роман, который попадался мне в руки, всегда был про любовь — а я их перевидал великое множество. Дело в том, что Софи от них без ума, и я частенько читал ей вслух по вечерам, пока она сидела за вязанием. Все про любовь.
Снова несколько изменились характер и мировоззрение Стивена. Встретившись с Дианой после нескольких лет разлуки, он понимает, что разочарован, понимает, что эта женщина имеет не так уж много общего с его фантазиями, с нарисованным его воображением идеализированным образом. И из-за того, что он осознает это, и значение этой привязанности в его жизни меняется.

— Диана, — позвал он и увидел, как она села в постели. — Быстрее, ради Бога.
Веревка позади уже поскрипывала.
— Кто это?
— Не будь дурой, женщина, — сказал он негромким, но резким голосом через маленькую щель, которую сделал в окне — разбитое стекло будет настоящем несчастьем. — Открывай быстрее, Бога ради.
Она вскочила, открыла длинное окно, он беззвучно опустил ставень, закрыл окно за собой, задернул занавеску и запрыгнул на край её огромной кровати.
А вот из-за этого, в свою очередь, меняется и отношение Дианы к нему. К тому же, она стареет; для неё и впрямь уже близится то время, когда надо будет брать то, что дают, иначе останешься вообще ни с чем.

Вильерс вернулась и села на кровать. <…> Поколебавшись, налила себе в стакан с палец бурбона и спросила:
— В чем ты замешан, Мэтьюрин? Спасаешься от разгневанного мужа? Это не похоже на тебя — прыгать из одной кровати в другую. В конце концов, ты — мужчина. Ты говорил со мной с той стороны окна как мужчина — как если бы мы были уже женаты. Ты назвал меня дурой. Возможно, я дура и есть. Я была в отчаянии, слыша вчера твой с Джонсоном разговор, но не встретившись с тобой после. Боже мой, Стивен, я была так рада услышать твой голос сейчас. Я уж думала, ты избегаешь меня.
В «Военной фортуне», кстати, выясняется, что Мэтьюрин способен не только прострелить руку спонсору своей возлюбленной (промахнувшись при этом), но и убивать людей внезапными ударами пресс-папье по голове и выстрелами в упор.
Хирепат-старший — это человек, которому скучно вести сытую жизнь богатого торговца, размеренную жизнь, в которой не происходит ничего увлекательного и неожиданного (кроме внезапных скачков цен, разве что). Его душа требует романтики и приключений, которых ему не хватает в его обыденной жизни. Поэтому он и соглашается помочь Обри и Мэтьюрину, и непременно со своим личным участием. И его лоялизм, его верность далёкому трону и королю, которого он никогда в жизни не видел — это черта безусловно романтическая.
Если говорить о пожаре и гибели «Ля Флэш», то вот что странно: я больше переживал из-за гибели прекрасной библиотеки капитана Йорка, чем из-за страданий моряков, потерпевших кораблекрушение и уже поглядывающих на трупы своих товарищей.
А ещё в «Военной фортуне» автор сталкивает своих героев со знаменитым «Конститьюшеном» — пожалуй, лучшим фрегатом в мире того времени, стоившим примерно столько же, сколько стоит современный авианосец (если верить Википедии). О’Брайан, бережно относящийся к исторической действительности, на основе которой он пишет свои романы, делает Обри и Мэтьюрина случайными гостями на борту «Явы» во время известного боя между ней и «Конституцией».
14 понравилось
4
370

Комментарии 4

Ваш комментарий

, чтобы оставить комментарий.