Item: Малые ангелы
Rating: 8
Author: Contrary_Mary

1 февраля 2018

"Постэкзотизм" Володина как техника ближе всего, наверное, к тому, что делает в России Денис Осокин: Володин отлично - по крайней мере, для француза, - знает русскую культуру (так же как и Осокин не понаслышке знаком с марийской и коми культурами), но вместо того, чтобы отталкиваться от прочно зафиксированных, вещественных данных, он создаёт на условно-"русском" (точнее, пост/советском) материале некий парареальный, сновидческий мир, имеющий больше отношения к "мифу об СССР", чем собственно к СССР. Совершенно так же Осокин создаёт свою мистифицированную "марийскую" и "коми" мифологию - и неслучайно "Малые ангелы" даже по нарративной структуре своей очень близки к осокинским паззлам-каталогам (мне чаще всего вспоминался осокинско-федорченковский фильм "Ангелы и революция" - тоже ангелы, и тоже революция). Автор, пользующийся таким методом, ступает на шаткую почву, опасно приближается к позиции колониалиста, "культурно аппроприирующего" приглянувшиеся фрагменты чужой культуры для декоративных целей - но володинский пост-экзотизм на то и "пост-", что сознает это и, кажется, нарочито доводит это "экзотизирование" до комикса, до гротеска. (А вот у Осокина с этой рефлексией куда хуже - впрочем, у него вообще с рефлексией все очень плохо).

Мир Володина действительно похож на комикс - с его постапокалиптической разрухой, с небрежно набросанными героями, наделёнными карикатурными именами а-ля Наташа Романофф. (Впрочем, больше всего о месте действия "Малых ангелов" напоминает культовая на постсоветских просторах "Орда" - большевицкий шаманизм, степная ламаистская мистика, вот это все; и странно, что Володин такой же культовой фигурой в России не стал). Если Осокин пытается реконструировать мифическую - то райскую, то архаически-страшноватую - первобытность, то Володина, наоборот, интересует не доистория, а послеистория, пост-история, процесс распада. В этом плане его "пост-экзотизм" приобретает новый смысл: на руинах умершего мира от многообразия когда-то существовавших культур остаются лишь пестрые обрывки, давно утратившие память о целом, к которому они некогда принадлежали, поэтому угроза "экзотизации" больше не имеет смысла. И условно-постсоветские "сибирские" декорации оказываются удобным полигоном именно потому, что это - развалины бывшей многонациональной империи и в то же время место, где все ещё сохраняются рудименты племенной, самой кровно-почвенной первобытности, на место которой приходит новая, послеплеменная, без-роду-без-племени первобытность. Герои Володина сродни платоновскому нищему народу джан, но это джан в рассеянии, это беспамятная нация Агасферов, забывших как умирать и тоскующих от невозможности умереть в давно умершем мире. К концу книги налет "комиксности" стирается, повествование становится почти по-настоящему безнадежным, приобретает едва ли не беккетовские масштабы. Но как раз в этот момент Володин намекает, что, может быть, вся эта книга действительно и есть умирание, прохождение через потемки посмертия - и тогда все не так страшно, на горизонте уже блещет гротеск нового рождения. В книге сорок девять глав; согласно "Тибетской книге мёртвых", душа умершего проводит в бардо сорок девять дней.

8 понравилось

571

Отзывы о книге Малые ангелы

Малые ангелы

Комментарии 0