Рецензия на книгу

• 

  Аноним3 января 2018 г.

  Эту книгу принято ругать, потрясая в гневе кулаками и восклицая: "что же в самом деле случилось с Аттикусом?!" Да ничего с ним не случилось, просто предстал он пред нами таким, какой он и есть: истинным джентельменом с Юга, отличным юристом, чтящим прежде всего закон и право, а отнюдь не права негров. Мистер Финч оказался вовсе не божеством, несущим свет будущего в укромные и тёмные уголки старого мира, а истинным сыном своего края, один из последних его столпов. И бедная Джин-Луиза этого не знала и не понимала до своих нескромных 26 лет. Вот тут-то и кроется завязка романа, его смысл и кульминация. Это вам не "Пересмешник" с его высокими идеалами, верой в людей и в светлое будущее, здесь поднимаются менее возвышенные, но зато более вечные проблемы отцов и детей, трудности взросления и вынужденного отказа от кумиров.

  Итак, Глазастик выросла и уже лет пять как перебралась в Нью-Йорк, этот центр разврата и греха. Она ежегодно приезжает в родной городок на каникулы, где приходится носить платья-перчатки, распивать чаи-кофе с пустыми девицами, отбиваться от настойчивых попыток навечно удержать её под родным кровом и от не менее настойчивого предложения руки и сердца. И всё это можно было бы терпеть с такой незыблемой опорой как её отец. Но вот оказывается, что отец вовсе не тот, за кого она его принимала, он так же добр к ней, так же любит её, у него то же чувство юмора и манера обхождения, но он совершенно не разделяет её идеалов, появившихся в своё время благодаря ему же. И мир Глазастика рушится. Что же делать в этом случае, бежать в Нью-Йорк с его свободами или оставаться в Мейкобе с его Кланом?

  Как видите, книга совсем не похожа на своего прославленного предшественника. Другая она и по стилистике: описания событий в настоящем порой прерываются воспоминаниями из детства. Это ничего, это мило, но есть и огромный минус - простиранные и нудные отсылки к становлению законодательства Штатов, в которые совершенно не хочется вникать и разбираться.

  В общем, советовать книгу не стала бы никому, как и отговаривать от чтения. Вот так-то.

  3

  138