Рецензия на книгу

• 

  majj-s

  24 декабря 2017 г.

  Имперские зиккураты в недра

  Крусанов – это язык. Ну да - ну да, имперский фундаментализм, радикальные взгляды, мировое господство (ноги в Индийском океане и всякое такое). Осмелюсь утверждать, что все перечисленное антураж. Декорум, украшения, финтифлюшки в ампирном, близком сердцу советского человека, стиле. Мы не только рождены были, чтоб сказку сделать былью, но еще и от рождения знали, что «с южных гор до северных морей». Сжавшаяся шагреневой кожей страна, от которой одни норовят откусить; другие отвалиться; третьи получить больше прав, свобод и полномочий, не поступаясь защитой – эта страна пеплом Клааса бьется в нашу грудь. Женщинам главное, чтобы войны не было. Мужчины мыслят шире и глубже и понимают: войны избежим, если держава будет достаточно сильна (на самом деле, практика показывает, что и это не панацея, сильная империя вынуждена перманентно воевать на окраинах («Что там в Сирии, мой Постум или где там? Неужели до сих пор еще воюем?»)

  Но то понимают только самые умные мужчины, которые умеют правильно протрубить в имперский горн, ударить в барабаны (бубен нижнего мира?) или забить в набат: Бом-Бом! Колокол – языкастый инструмент, странно ли, что он в центре внимания человека, язык которого сказка, феерия, легенда. Тексты Крусанова хочется пить чайными стаканами и плескаться в них дельфином. Тут гоголевская напевность и неуемная образность позднего Набокова; проникновенная барственность Алексея Толстого и бесшабашно-стиляжий снобизм Аксенова и еще дюжину имен можно было бы назвать, соревнуясь с собой в искушенности, да к чему? Этого пономаря все равно не перепономаришь.

  Итак, к нашей звоннице. Княжеский род Норушкиных (как он камлает посредством языка: в одном имени князья Нарышкины, мышка-норушка и наружка внешнего наблюдения) испокон веку причастен великой силы – имеет доступ к тайной башне – колокольне, ударив в колокол которой, начнешь на Руси страшную смуту. Русский бунт, бессмысленный и беспощадный. Словно бы утомившись обилием эзотерики на квадратный сантиметр «Укуса Ангела», в этом романе автор вводит ее мастерски, осторожно, точечными вкраплениями и лишь там, где это уместно; жизненно необходимо; двигает сюжет не менее, чем тремя разными способами. Что до отечественной истории в парадигме «судьба семьи в судьбе страны» - вольностей с ней Павел Васильевич не позволяет (или почти не позволяет).

  Это красиво, стилистически безупречно, часто смешно, не до «ухаха», но тонко, иронично. Еще немного об образности - Крусанов тяготеет к абсурдистским, милорадпавичевообразным развернутым сравнениям, но в отличии от последнего, дошедшего в поздних произведениях до полной бессмыслицы и красивостей ради красивостей, у Крусанова всегда есть выраженное ядро, концентрат, квинтэссенция смысла, которая дарит тексту афористичную пунктирную четкость. Пелевин строит свои зиккураты вверх, Крусанов вглубь, в недра; в «Американской дыре» тоже будет башня по типу вавилонской, только в противоположном направлении.

  Теперь все, осталось только сказать, что аудиокнига, начитанная Русланом Габидуллиным, великолепна.

  12 понравилось

  832