Рецензия на книгу

• 

  antonrai4 декабря 2017 г.

  На самом деле, по-моему, все действующие лица этой драмы (сам Иов, это раз; троица лингвистически блистательных старцев: Елифаз Феманитянин, Вилдад Савхеянин и Софар Наамитянин, и еще некий пылкий вьюноша (во всяком случае не-старец) с фундаменталистским уклоном – Елиуй Вузитянин; наконец не забудем и о самом Боге – и того шесть действующих лиц) говорят примерно одно и то же - что Бог настолько превыше человека, что нечего и пытаться постичь Его пути и надо смиренно принимать, что бы ни выпало. При этом параллельно проводится мысль, что Бог справедлив, и, соответственно, все же именно нечестивый будет наказан, а праведный вознагражден, но это как бы вообще, а в частности может произойти все что угодно и не человеку об этом судить. Как это все совмещается я не очень понимаю – то есть по отдельности тезисы понятны, но…

  Впрочем, попытаюсь разобраться. Очевидно, подразумевается существование двух уровней справедливости. Земная (видимая человеку) справедливость, согласно которой еще здесь (в земной жизни), нечестивый должен понести наказание за грех, а праведный - восторжествовать. И высшая, божественная справедливость, согласно которой что бы ни происходило – все справедливо, потому что все от Бога. И даже если нечестивый радуется, а праведник повержен в прах – значит, так тому и быть, а воздаяние все равно никуда не уйдет, но оно в руке Бога, а не человека. При этом человек так уж устроен, что ему требуется как-то примирить два этих уровня, и примирение состоит как раз в том, что, хотя нечестивый и может радоваться какое-то время и даже достаточно длительное, но в конце концов еще здесь, в земной жизни, мы должны увидеть его позор и падение, равно как и восстановление праведника из праха. Тогда верующие могут уверенно сказать – Бог справедлив, ведь в конце концов все стало на свои места. Это очень важный нюанс и то, что Иов к конце концов вновь обрел полное довольство жизнью весьма показательно. Но это, скорее всего, некоторое упрощение ситуации, потому что высший уровень справедливости подразумевает, что Бог прав, даже если мы и не увидим, как грешник понес наказание, а праведник вновь обрел утраченное счастье.

  Если же рассматривать конкретную жизнь Иова как своего рода испытание, - мол, посмотрим, как-то он отреагирует на свалившиеся на него несчастья, - то, очевидно, что Иов испытания не выдержал. Он не должен был возроптать, но он ропщет и даже очень нахально (почти богохульно) ропщет. Этим и отличаются его речи – он так же, как и все говорит – Бог непостижим и непогрешим в своих действиях, но добавляет: на меня-то Он почему ополчился? Вроде как Бог справедлив, но со мной поступил несправедливо. Да и вообще... Видно, стоит только на личном опыте испытать хотя бы и временную несправедливость в высшем смысле справедливого, как и сама высшая справедливость начинает ставиться под сомнение, - вот и у Иова проскальзывает, что мол «Он губит и непорочного, и виновного. Если этого поражает Он мечом вдруг, то пытке невинных посмеивается. Земля отдана в руки нечестивых; лица судей ее Он закрывает. Если не Он, то кто же?» и дальше: «Хорошо ли для Тебя, что Ты угнетаешь, что презираешь дело рук Твоих, а на совет нечестивых посылаешь свет?». В общем, несправедлив как-то Бог, раз уж лично ко мне несправедлив.

  А почему тогда Бог в конце решил, что именно Иов чтит его правильно, а лингвистически-блистательная троица Елифаз-Вилдад-Софар – нет? Бог Ему судья, а в мою голову это не помещается. Очевидно, тем самым Он в очередной раз продемонстрировал свою премудрость за рамками человеческого разумения. Повторюсь, эти трое говорили ровно то же самое, что потом говорил и Он сам – мол, Я настолько велик, что не человеку со мной равняться и пытаться Меня понять. Ну или я чего-то опять-таки недопонимаю. Для меня же книга Иова – это в первую очередь книга о невозможности стопроцентного стоицизма. Когда человеку выпадает подлинное несчастье - никакой стоик не устоит. И только семь сыновей, три дочери и шесть тысяч верблюдов помогут (возможно) исцелить его раны.

  15

  1,5K