Рецензия на книгу

• 

  hatalikov

  1 декабря 2017

  Роланд, роза, револьвер (боль, Башня, Белизна): Вот и окончен мой путь…

  «Никогда» - то самое слово, которое слушает Бог, когда хочет посмеяться.
  

  Так уж вышло, что я начал читать магнум-опус Стивена Кинга в девятнадцать лет. Число «девятнадцать» имеет глобальное значение в данном книжном цикле, можно сказать, оно его определяет. И сам Кинг ещё в первейшем своём предисловии к «Стрелку» писал об этом возрасте, об амбициях, о силе таланта и молодости. На момент создания данной рецензии мне почти исполнилось двадцать четыре года. Да-да, всё это время ваш покорный слуга неторопливо, иногда с большими перерывами, читал и перечитывал все части «Тёмной Башни», и, получается, прожил с ней бок о бок почти пять лет. Чёрт подери, это срок, СРОК!!! Но опустим сентиментальность. Ибо пора приступить к анализу последней книги. Пора сделать выводы о последних шагах и поступках Роланда на пути к своей заветной мечте.

  
  Любой закалённый битвами генерал скажет вам, что в любом, даже самом маленьком бою (как в этом, о котором идёт речь) наступает момент, когда нарушается связность событий, их последовательность перестаёт существовать, становится непонятным, как, что и когда происходит. Всё это потом устанавливается историками. Необходимость воссоздания мифа связности, возможно, одна из причин, объясняющих существование истории как науки.
  

  Впрочем, какие там выводы, если я сейчас не способен связно мыслить. Заранее прошу прощения у всех, кто ждал чего-то объективного, но я сдаюсь. Можете выстрелить в меня из револьвера с сандаловой рукояткой, но дальнейшие дифирамбы будут лишь итоговой сублимацией всех пережитых впечатлений, да простит меня великий Ган.

  
  Время воровато, и едва ли не первым оно крадёт чувство юмора.
  

  Итак, это оказалось воистину потрясающе! Впрочем, раньше было не хуже. Разница лишь в том, что последняя книга способна просто начисто выпотрошить преданного читателя, растоптать и сокрушить, задеть и наподдать – можно апеллировать кучей глаголов, но суть останется прежней: история приобрела грандиозный масштаб и окончилась по-настоящему эпично. Кинг прав: она автоматически рассказала саму себя, он же – лишь записывал. Потому что такое, нет, ТАКОЕ вряд ли возможно запланировать заранее.

  
  Талант не может дремать, не знает, как это, сидеть сиднем. Независимо от того, идёт ли речь о вскрытии сейфов, чтении мыслей, делении в уме десятизначных чисел, талант требует, чтобы его использовали. Кричит об этом, не умолкая. Будит ночью после самого тяжёлого дня, крича: „Используй меня, используй меня, используй меня! Я устал от ничегонеделания! Используй меня, дурья башка, используй!“.
  

  Эмоциональный спектр за эти сотни страниц сверкал всеми своими сторонами. Счастье перемешивалось с горем, горе окроплялось пригоршнями счастья, и всё это автор рисовал так ярко, честно, безапелляционно, местами (особенно в самом конце) – словно великую легенду, что захватывало дух. Тот случай, когда текст на бумаге – вовсе не текст, а хлыст, заставляющий тебя ощущать кожей весь остаток пути вместе с героями, проживать каждое событие как личное, стремиться к спасению – и падать без сил, обливаясь слезами (или хотя бы с комком в горле, защемляя душу в тиски), а потом снова вставать и брести по запыленной дороге судьбы – к новым приключениям, новым испытаниям, новой беде, пока на горизонте наконец не забрезжит кровавый закат, освещающий силуэт красивого, высокого, мрачного здания, делящего горизонт на две противоположные бесконечности.

  
  ...и мир рухнул бы, став жертвой скорее любви, чем ненависти. Ибо любовь всегда была куда более разрушительным оружием, это точно.
  

  Пожалуй, мало какое произведение может ударить так больно. И эта боль, какой бы ни была жестокой, кровоточащей, заунывной, всё равно превращается в запретную сладость – сладость потери персонажей, которые успели превратиться для тебя в родных и близких, и сладость осознания истины, что огромная любовь к ним способна пульсировать исцеляющей силой в твоём сердце. Пожалуй, мало какое произведение покажется таким значимым, таким определяющим, таким мощным по своей энергетике. Это не просто сага. Это истинное эмпатическое волшебство, рождающее образы, способные сохраниться в памяти на долгое, долгое, долгое время.

  
  Теперь мы близки к нашей цели, чтобы ни говорили нам эти часы. Но мой учитель, Ванни, бывало, говорил, что есть только одно правило без исключений: перед победой идёт искушение. И чем величественнее победа, которую предстоит одержать, тем сильнее искушение, перед которым надо устоять.
  

  Финал последнего тома – чистая литературная симфония. Пусть исполнена она с некоторыми мелкими вольностями и допущениями, ибо Кинг есть Кинг, не церемонящийся с аудиторией, но в целом развязка цикла получилась крайне неожиданной и абсолютно неоднозначной. К счастью. К большому счастью. Ибо лично у меня не осталось никаких вопросов, и я согласен с писателем: это было правильно.

  
  Тебе нет нужды умирать счастливым, когда придёт твой день, но ты должен умереть со спокойно совестью, зная, что прожил жизнь от начала и до конца, и всегда служил ка.
  

  Что ж, концовки бессердечны, и потому… прощай, моя любимая книжная сага. Время – лицо на воде, и я безумно счастлив, что имел честь пройти с Роландом весь этот долгий, трудный, страшный и одновременно очень светлый путь – путь вдоль Луча, путь к Белизне, путь к Башне.

  
  — Жизнь — видимость, любовь — колдовство. Возможно, мы встретимся вновь, на пустоши в конце тропы.

  2 понравилось

  322