Рецензия на книгу

• 

  Felosial27 ноября 2017 г.

  Бессмертные

  Whatever happens,
  Whatever happened
  We are deathless
  We are deathless

  Очень странно сейчас слышать скандальные истории о том, что кто-то кого-то потрогал за задницу 30 лет тому назад на пьяной вечеринке в стране, где 250 лет ездили на горбах рабов. Харассмент, болезнь нового времени, это лишь ещё одно отклонение маятника влево, но никогда не к золотой середине. Но вернёмся назад.
  «Возлюбленная» — это роман-многоугольник, где каждая грань — новый рассказчик. И никто не говорил, что все они надёжные, глядишь, возьмёшься за грань, а она и обратится в песок в руках.
  В центре многоугольника убийство. Обезумевшая беглая рабыня предпочла убить своих детей, чтобы они не попали в лапы прежнего хозяина-урода. Из четырёх она успела убить только одну, благо соседи и родные ей помешали. «Я тебя породил, я тебя и убью?». Нет, не так. Не из гордости и осознания власти над своим ребёнком, а из великой любви, чтобы «никогда на шёлковой спине твоей не распустилось вишнёвое дерево», чтобы «никогда тебя не лишили молока, как меня», чтобы «никогда тебя, насытившись вволю, не сбрасывали с повозки на полном ходу». Нигер для белого и прачка, и повариха, и кормилица ублюдков, и рабочая лошадка, и козёл отпущения, и сосуд для похоти, да кто угодно, но не человек. Учитель учит учеников: «Возьмём-ка эту нигершу и во вторую колонку запишем её животные признаки». Халва, халва, халва. Нигер — животное, нигер — животное, нигер — животное. Нет, сладко не стало.
  Многоугольник повествования — это закольцованная линия. Останавливаемся, чтобы продолжить дальше то же самое. Несколько раз мы услышим истории о том, как молодые рабы спаривались с тёлками, святая Бэби Сагз собирает всех на поляне, а розовый камень с одним лишь словом "Beloved", на которое и хватило тела Сэти, стоит на могиле той, которая в центре многоугольника, а оттуда не выбраться, только нырять.
  Кто она такая, эта Возлюбленная? И откуда взялась? Вышла из реки, вылезла из-под земли, восстала и вернулась, в чистеньком платье и новеньких башмаках. Её гладкие руки никогда не знали работы. Её нежная шея таит на себе отметину. Она ничего не знает, дурочка? Нет, она всё-таки знает, помнит о самом сокровенном, например, о серёжках, которые её мать-убийца потеряла в тюрьме. Все о ней говорят.
  Бэби Сагз: «Ох, и любила же она карабкаться на второй этаж по этим белым перилам».
  Сэти: «Подумать только, она уже ползала!».
  Денвер: «Не отпущу её».
  Поль Ди: «Ведьма! Что ей надо от меня?»
  Штамп: «Кто это? Никогда её не видел».
  Толпа: «Из дома вышла незнакомая беременная девушка и убежала, растворилась за домом».

  А была ли девочка?

  49

  2,6K