Рецензия на книгу

• 

  Vella

  25 января 2011

  – Разве ж я могла спокойно пройти мимо книжки со своим именем на обложке?.. Обидно только, что в качестве иллюстрации мою фотографию по соседству не задействовали. Ну да ладно…
  Конечно, я была наслышана о Жорже Санд и осведомлена о его истинном женском поле. Но вот ее книг почему-то до этого не читала. Как свидетельствует библиография автора, «Валентина» – один из самых первых романов, так что мне едва ли посчастливилось прочувствовать весь колорит слога, что, вероятнее всего, расцвел и набрался сочности ближе к середине творческого пути Санд. Но тут только ее истинные поклонники смогут сказать, насколько я права в своей догадке...

  Отчего-то на протяжении всего повествования у меня то и дело возникало легкое, но навязчивое сравнение с книгами Джейн Остин. Давным-давно я имела удовольствие ознакомиться с тремя романами «первой леди английской литературы», а именно: «Гордость и предубеждение», «Чувство и чувствительность», «Эмма». Сюжетов досконально не перескажу, но общее настроение и смысл отложились (экранизации мне в помощь). Опять же ее слог и стиль едва ли с чем спутаешь. Так вот Санд пишет тяжеловеснее. И как-то… наигранно что ли. (Поправка – это я сейчас именно про «Валентину» говорю). У представительницы французского пера практически все герои оказываются подвержены приступам необоснованных истерик: если никто не рыдает на протяжении хотя бы 10-ти страниц, то можете себя поздравить. Однако особо не обольщайтесь – на 11-той кто-нибудь обязательно сорвется.

  Чаще остальных рыдала сама Валентина (фи! я не такая!) и ее незадачливый возлюбленный. Повод был не особенно важен – тут сойдет и душевная боль, и физическая; и неразделенная любовь, и взаимная – лишь бы пасть ниц. Продолжая выбранную параллель сравнения, могу резюмировать, что терзания героев Остин не были столь театральны и показушны. Они были очень личны и психлогичны. И, даже мучаясь глубоко внутри сомнениями, редко кто позволял себе терять лицо. А у Санд – ну, прямо «роман плача» получился. Грандиозно, но чего ради?..

  Пасторальный пейзаж и попытки его обрисовать как-то тоже не радовали. Замки и фермерские угодья, знать и простой люд, богатство и скромность – все смешалось и слилось в едином порыве скорби и печали. Ромео и Джульетты из Бенедикта и Валентины не получилось, хотя попытка самоубийства была засчитана.
  Что тут еще скажешь? – Не мое. Кстати, где-то на полках завалялись «Прекрасные господа из Буа-Доре», но стоит ли теперь этих господ тревожить? – Я подумаю.

  16 понравилось

  333