Рецензия на книгу

• 

  Penelopa2

  3 октября 2017

  Любопытная какая история… Вот с какого бока ни посмотри – все не такое, все необычное.

  Язык – длинные пассажи на страницу-полторы, бесконечный монолог героя. Читаешь и ощущаешь себя, словно вдохнул – и погружаешься на самое дно, пока не понадобится новая порция свежего воздуха
  Хотите иметь представление – загляните под спойлер, не могу испытывать терпение тех, кому не интересно
  

  
  Никакой бы работы я не просил, только бы разносить вдоль поезда горячие сосиски, сколько раз в день я продавал за крону восемьдесят геллеров сосисочки с рогаликом, а у пассажира бумажка в двадцать крон, а то и в пятьдесят, но у меня всегда не было мелочи, даже если была, и, стало быть, я продавал другим до той самой минуты, пока пассажир уж вскакивал в поезд, пробирался к окну, протягивал руку, и я прежде подавал горячие сосиски, потом бренчал в кармане мелочью, а пассажир кричал, чтоб мелочь я оставил себе, главное, чтоб вернул купюрку, а я не спеша рылся в кармане, и дежурный по станции уже давал свисток, а я так медленно вытаскивал эту купюрку, и поезд трогался, а я бежал рядом с вагоном, и когда он набирал скорость, я вытягивал руку, и пальцы высунувшегося пассажира вот-вот коснутся этой купюрки, бывало, некоторые высовывались так, что кому-нибудь в купе приходилось держать их за ноги, один вроде бы зацепился ногой за оконную раму, другой еще за что-то, но пальцы быстро удалялись, и я, запыхавшийся, стоял с вытянутой рукой, а купюрка была моя, ведь кто ж из пассажиров вернется за десятью кронами, так начали появляться у меня свои деньги, за месяц набралось несколько сотен, а потом уже и тысяча, но утром в шесть и вечером перед сном шеф проверял, вымыты ли у меня ноги, и уже в двенадцать я должен быть в постели, так вот я и начинал не слышать, но слышать все, не видеть и видеть все, и видел я весь распорядок и порядок, и как радовался шеф, если мы затевали свару, хоть и для вида, а если бы вдруг вздумалось кассирше пойти в кино с официантом, то наутро ждало бы ее увольнение, и еще я узнал гостей нашей кухни, этот стол почетных посетителей, у каждого было свое место и свой постоянный бокал для пива, бокал с оленем и бокал с фиалками, бокал с картинкой городка и бокал темно-красного стекла, бокал пузатый и керамическая кружка с буквами НВ из самого Мюнхена, и вот каждый вечер приходило это избранное общество: пан нотариус, и начальник станции, и судья, и ветеринар, и директор музыкальной школы, и фабрикант Ина, и всем я помогал снять пальто, и всем я помогал надеть пальто, и когда я приносил пиво, каждый бокал должен был попасть в руки тому, кому принадлежал, я так удивлялся, как богатые умеют целый вечер болтать, к примеру, о том, что за городом есть мостки и тридцать лет назад там рос тополь, вот тут-то и начиналось: один кричал, что там не было мостков, а был только тополь, и другой, что там не было никакого тополя и что там были не мостки, а просто доска с перилами… и так они могли весь вечер попивать пиво, и мусолить этот тополь и мостки, и кричать, и ссориться, но будто понарошку, потому что как они ни кричали через стол, что там были мостки, а не тополь, а с другой стороны, что там был тополь, а не мостки, но как сидели, так и сидели, и были все довольны, и кричали лишь ради того, чтоб вкусней пилось пиво, в другой раз начнут препираться о том, какое пиво в Чехии самое лучшее, один противинское, другой воднянское, третий пльзеньское, четвертый нимбуркское и крушовицкое, и так они опять ругались, но были друг другу приятны и шумели лишь бы что-нибудь делать, лишь бы как-то убить это вечернее время…

  
  Да ладно, бог с ним с языком, был бы человек хороший, но ведь и герой нетривиальный, его и героем-то не назовешь, коротышка-официант из пражского отеля, так всю свою жизнь и провел наблюдая красивую жизнь вокруг и мечтая, как и он когда-нибудь будет богат и будет входить в красивый зал и будут льнуть к нему барышни из веселого заведения, и все вокруг будут почтительно кланяться… - стоп, это я опять заразилась длинным тягучим языком

  Итак. Ян Дите. История жизни маленького человека. Сам по себе не укладывается ни в какие стереотипы, его и с Иваном-дураком не сравнишь – ни хитрости нет, ни обаяния. Он и на Акакия Акакиевича не тянет, его не сломает разрушенная мечта, он упорно продирается вверх, но и симпатии особенной не вызывает.

  Ян Дите никогда не обслуживал английского короля. Это лишь символ недостижимой мечты, это как побывать на Эвересте, спуститься в Марианскую впадину… Но и у него был свой Эверест – он обслуживал эфиопского императора и память об этом эпохальном событии грела его всю его нескладную жизнь. Скажете, нельзя всю жизнь питаться одним ярким воспоминанием – а он питался и это придавало ему силы. А мимо шла жизнь, оккупация Чехии фашистами, потом освобождение, потом социалистическая национализация. И никак Ян не мог попасть в ритм с этой жизнью. Вот поставил было на немецкий порядок. И барышню нашел подходящую, и прошел все проверки чистоты крови и получил дозволения на доступ к арийскому телу, и даже свадьбу с фройляйн сыграл, и даже сына родил – а все нескладно. И сын неудачный получился, дурачок , несмотря на чистую кровь, и сослуживцы бывшей фройляйн, ныне фрау, к себе не приняли, и соотечественники отвернулись с презрением . Не везет… Кончилась война, сын и жена пропали в водовороте событий, зато остался чемоданчик с награбленными марками. И получил Ян свой первый миллион. А тут и национализация. Всех богатеев забрали, а его не берут. Обидно . Ради того, чтобы быть с теми, кто наверху он аж сам в тюрьму напросился, но и там – не считают миллионеры его за своего, их богатство годами копилось, а нуворишей им не надо. Не везет…

  Ироничное, хлесткое, грустное повествование. Не стать маленькому человеку вровень с большими. Не дано.

  Умиротворяющий финал жизни одинокого Яна в компании с лошадью да козой, да кошкой, да гусем – да автор смеется? Да он всю книгу смеется, но сквозь смех слезы проглядывают…

  32 понравилось

  3

  1,1K