Рецензия на книгу

• 

  Alexx_Rembo12 сентября 2017 г.

  И я в Шанхае...

  На самом деле я в Шанхае не бывала, но по долгу службы уже полтора года разбираю и описываю архивы полиции Шанхайского международного сеттльмента. Вот почему я в связи с обострившимся мазохизмом взялась за "Когда мы были сиротами", вовсе не от большой любви к Исигуро (хотя кое-какая любовь присутствует).
  Японская тонкость, умноженная на британский сплин - это фишечка Исигуро, и здесь она меня очень порадовала. Перевод немного хромает, транскрибирование имен собственных проводилось кое-где с ошибками, но простите мне мое занудство - это долгие месяцы с Шанхаем отпечаток накладывают, это не я такая. Этот город. Он, знаете ли, любит ловить людей.
  Повествование Исигуро решил выстроить в дневниковой форме, причем главный герой Кристофер Бэнкс (привет Памеле Трэверс, и А.А. Милну тоже — хаюшки) очень неаккуратно ведет дневник: то растекается мыслью, волна памяти за волной отходят в прошлое. То забрасывает тетрадку, а потом объявляется как ни в чем не бывало, продолжая рассказ с какого-то ему одному важного момента. За это книгу не любят, она кажется сырой, в начале растянутой, а потом наспех скомканной. Но такова человеческая жизнь, друзья.
  Итак, Кристофер все детство провел в Шанхае, в безумном международном сеттльменте, многоголосом и многоязыком. Когда его родители загадочно исчезают, его отправляют в Англию, где он очень лихо проходит отличные учебные заведения и становится новым Шерлоком Холмсом. Отстраненным, не от мира сего, всегда с лупой. Вроде как это все великолепие устроилось на денежки тетки, но вот вам единственный спойлер - нет.
  Знаки и стечения обстоятельств возвращают Кристофера в Шанхай, где он доводит таки до конца расследование об исчезновении родителей. И тут второй момент, который не нравится читателям. Весь взрослый шанхайский этап - это одно бесконечное чаепитие у Безумного Шляпника. На фоне пира во время чумы в сеттльменте и Второго Шанхайского сражения на остальной территории города разворачивается кристоферовский фарс, где логики чуть, а вокруг все тотально неадекватны. И главный герой - в первую очередь! что вступает в диссонанс с его логичной повествовательной манерой первой трети "дневника". Это не провал Исигуро, это безумие сироты, снова вернувшегося в свое сиротство. Грубовато сделано, но очень показательно. Кафка, Мердок, Во, Грэм Грин да Пристли - оттуда эта часть книги вышла. Концовка, говорят, чисто по-японски жесткая и приземленная, философичная. Я пока не слишком хорошо знакома с японской литературой, но после подсказки, понятно, кажется, что подобные настроения и повороты сюжета встречались и у Акутагавы, и у Оэ.
  Мне эта японо-британская смесь без шуток понравилась. И рассуждения о вине западной цивилизации в выплескивании Второй мировой войне из своей кастрюльки в Азию, - сколько раз я сама об этом думала, читая дела шанхайской полиции. Прохлопали, пропустили. Допустили. И обрамленный международными кишками пацифизм. И легкое касание кончиком пера подкожных причин победы Коммунистической партии Китая после 1945 - очень просто и очень в точку. Немного рвано раскрывается - именно из-за своеобразной стилистики дневниковых записей - проблема сиротства как образа жизни. Сиротства как дыры в груди, которую ты безуспешно пытаешься чем-то или кем-то заткнуть. А знал бы прикуп - сидел бы дома, примус починял, да только кто может знать наперед, чем изыскания закончатся. Но все-таки и основная эта мысль разворачивается достаточно полно.
  Вроде бы не за что Исигуро поругать, но я даю книге 4 звезды. Очень индивидуальная оценка, просто потому что я знаю свой мозг - характерная для стиля Исигуро неясность и мимолетность выветрятся из нее слишком скоро. Потому я и пишу этот отзыв, чтобы не забыть, как это было - на Нанкин-роуд и Бабблин Велл-роуд, как выглядит городская набережная с большой воды и чем пахнет в муравейниках китайских районов города. В Чжабэе, вроде бы. Вот только Чжабэй входил в сеттльмент, разве нет?

  6

  702