Рецензия на книгу

• 

  ElenaKapitokhina

  10 сентября 2017

  Как я провёл лето.

  Лето я провёл как обычно хорошо. Лето я очень люблю. Мы с папой уезжаем на деревнедедушке. Ловим рыбу, карасей и раков. Однажды мы поймали очень большую рыбу. Папа сказал что это щука. Ещё папа сказал что маме лучше про щуку не говорить. Мама не любит рыбу. А я не люблю писать сочинения как я провёл лето. Потому что сочинения надо писать в школе а школу я не люблю. Школа это не лето это уже осень. А осенью мы с папой возвращаемся из деревнедедушки к маме. Мама отправляет меня в школу а с папой начинает ездить в магазин. Не хочу быть взрослым. Когда я вырасту папа станет стареньким и мама будет ездить в магазин со мной. Ненавижу ездить в магазин. Он огромный и квадратный. Там много людей, вещей и шума. Мама любит вещи. Папа говорит что есть только одна вещь которую она любит больше чем вещи. Это покупать вещи. Я не понимаю что он имеет в виду наверное потому что я не люблю вещи больше всех в мире. Лето я провёл хорошо.

  ***
  Магазин именно такой — огромный и квадратный. Не очень понимаю, каким образом сверху умудрились выстроить круглый купол вместо квадратного — очень старались, по всей видимости. Я пытался представить реальные размеры магазина, но что-то не сходится лавгроувское описание экстерьера (несколько км по сторонам) с интерьером (через три отдела от юго-восточного края находится северо-восточный край) — учитывая массу разнообразных предметов всяческих назначений, в такое небольшое количество отделов, причём довольно узконаправленных, эту массу я никак разместить не могу. По описанию внутренностей я вполне могу представить ИКЕЮ, ОКЕЙ, Глобус или АШАН, в которых я тоже блужу, и в которых далеко не всё находится из того, что мне надо.
  Далее, мне представляется совершенно утопичной идея создать гигамаркет (поверим, что он несколько км на несколько км) для частных покупателей. По мне так исключительно разорительное предприятие, особенно если учесть, что работает он всего 8 часов, а по истечении дня из отделов просто выбрасывается всё скоропортящееся. Не понимаю. Но ладно. В целом мир и задумка изобразить его с такой точки зрения мне понравились — так к чему ломать голову над условностями, декорациями этой постановки? Кстати, почему витринные мухи липнут к витринам, было тоже непонятно до тех пор,пока автор нам эти витрины… не показал. Это ж чистой воды реклама, на которую залипают дети. Очень хорошо! Да ещё и такая… театрализованная, в реальном времени.

  Я, должно быть, человек слабый и мягкосердечный. Уже начиная с середины, я горячо заполюбил всех персонажей. Ну правда же, они там все — хорошие люди. Живые люди. У каждого свой характер, свои заботы, свои проблемы. Лавгроув же мастер показывать, как случайности, цепляясь одна за другую, приводят к чему-то глобальному. Которое можно пообсуждать, но «Дни» такие долгие, что вскоре и об этом глобальном все забывают. Хотя, следы остаются. И персонажи продолжают жить с новыми сомнениями, и частично всего лишь разрешившимися прежними. Для всех — открытый конец, ни для кого нет однозначности, я закрываю книгу, а они там продолжают жить. Сопли цыплячьего восторга.

  Крис, мой любимец! Никто прежде Лавгроува не мог так описать алкоголика, чтобы я начал тому сочувствовать. Братья — обожаю их! Это те же люди, и не важно, что у них осмий, и не то важно, что есть очевидные истины, когда этот осмий ничего сделать не может — болезни и смерть, которые не подкупишь, но именно здесь, в этой книге, у этих богатеев чувства и заботы совершенно обычных людей. В кругу семьи. Каждый хочет добра меньшому. Каждый приложил руку к его убийству. Это великолепная книга, читайте её!

  Простите, опять сорвался на восторги. Может быть, Лавгроув не прав, может быть, ему просто невдомёк, может быть, у него богатые ошибочно мыслят как люди низших классов, так же, как ошибочно крестьяне моего любимого Кальдерона мыслят по-дворянски, но если взять абстрактное это произведение, отдельно от мира, то оно цепляет — а что может быть лучшим критерием оценки любого произведения?..

  Кстати, о книгах. О «Книгах», с их сумасбродной, из классических пьес по реплике собранной мисс Деллоуэй, обросшей литературно-имёнными приспешниками: жирным Оскаром, большелобым Эдгаром, Куртом, ну, кто там ещё состоял в её клике. Все они немного деланные, вычурные, слегка-чересчур рьяные, с выспренним книжным пониманием чувства долга по отношению к своей матери (это слово не называется, но кто из читавших книгу, его не вспоминал, хотелось бы знать мне) — мисс Дэллоуэй. Но вместе с тем, они — и элемент комизма, и драматический фитиль, приводящий в действие всю книгу. Ведь не будь бочонка — о-хо-хооо, о чём было бы писать Лавгроуву?..
  Про их конкурентов написано много меньше. Кажется, имя Армитедж — тоже откуда-то взято, но я хоть убей не помню, откуда.

  Призрак, магазинный сыщик. После полудня его жизни становится понятно, почему второе своё наименование он предпочитает первому. Не бывает в жизни чорного и белого, всё в примесях. К концу он начинает понимать, что не существует полного обезличивания, начинает говорить — беседовать — с миссис Шухов, с женщиной, которую он заинтриговал, начинает видеть в зеркале своё отражение. Это очень хорошо. В этой книге радуешься за каждого персонажа, и за каждого же льёшь слёзы. Невероятные выживания здесь не выживания из голливудских блокбастеров — в итоге кто-то всё-таки умирает. Но как умирает… Это крутая книга.

  Парочка Триветтов, какие они вроде бы разные, ссоры, ссоры и противоречия — и вдруг Лавгроув, этот чудесный автор, открывает глаза и читателю, и самим Триветтам — как и почему они нужны друг другу. И без единой капли отвратительного розового цвета! Удивительная книга. Линда вроде бы поверхностна, любит вещи, вещи и вещи, а вот есть же в её жизни то, что вызывает у неё эмоции, симпатии и антипатии кроме вещей и приобретательства. Настолько — что какое-то время она даже сама искренне хочет закрыть счёт в «Днях». Потом она начнёт мечтать о брюссельском гигамаркете, но кто из супругов одержит верх и когда — уже за пределом этого дня, а значит, и за пределом книги.

  Я так и не понял (или успешно невнимательно пропустил), каким образом жертвование своим глазом способствовало карьере Септимуса. Над именами его сыновей я тоже мучился долго. Сначала я ломал голову над выбивающимся из всех именем Субо. Какое-то ну совсем не английское, я знаю венгерское имя Собу, но там наоборот же. И для меня стало полной неожданностью то известие, когда Лавгроув прямым текстом вдруг заявил, что каждый из них был назван в честь своего дня недели. Гм… Тогда Субо объясним субботой, а что насчёт остальных? Я прочитал ещё страниц писят, и решил, что по началам имён Торни можно с натяжкой связать с torstai — вторником на финском, а Понди — с натяжкой на понедельник. Если опять же, как с Субо, буквы пропускать. Потом дошло, что всё проще, и что да, буквы надо уметь пропускать, как это делает переводчик: Понди — ПОНеДельнИк, Торни — вТОРНИк, Серж — СРЕда (ну тут вообще всё перепутано, да и этимологически я бы скорей связал с СЕРёДкой, Д, мол, чередуется), Чедвик — ЧЕТВЕРГ (БУКВАЛЬНО!!! Смотрите-ка, произносим Т не оглушая, как это делают англичане, получаем Д, Р картавим, Г на конце глушим не до Х, а до К, а Е, И — да какая разница, ежели слог безударен), пятница — ПиТер (смотрим сквозь пальцы), Субо — СУБбОта, Крис — восКРЕСенье. В общем, ничего не скажу о переводе, но голову тупица поломал изрядно.

  А КНИГА — КРУТАЯ!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!

  А вот, что я увидел вчера, когда уходил с работы:

  
  Разумеется, ужаснулся)

  19 понравилось

  341