Рецензия на книгу

• 

  KindOfMagic

  31 июля 2017

  А вместо сердца - пламенный мотор

  Ибо что такое сердце, как не модель вечного двигателя? И что такое вечный двигатель, как не попытка человека воспроизвести работу сердца, овладеть его неведомой силой и поставить её себе на службу?
  Н.Стивенсон

  Ртуть, вопреки многолетнему убеждению алхимиков, не превращается в золото, но она применяется в металлургии для амальгамации золота и серебра. Опасное, отравляющее зеркало.
  

  
  Это могла быть одна из причуд мироздания, вроде кометы, только Элиза крепко схватила Джека за руку и потащила со всеми, так что они на полчаса стали частью слободы, которая перекатывалась среди амстердамских домов, словно капелька ртути в деревянном лабиринте.

  Молодежь, устремления целых городов и поколений. Не стадо баранов и не единый организм, но поток ртути - сливающийся и распадающийся - они двигали мир вперед, сквозь хаос идей и железный свод правил.
  

  
  —Суть имеет отношение к перцепциям и тому, как разные части мира — разные души — воспринимают все другие части — другие души. Некоторые души обладают перцепциями слабыми и неотчётливыми, как если бы смотрят в плохо отшлифованные линзы. Другие подобны Гуку, глядящему в свой микроскоп, или Ньютону, глядящему в свой отражательный телескоп. Их перцепции — высшие.

  Дело даже не том, что это были особенные люди (Лейбниц, Гук, Ньютон): они желали смотреть, и пусть собственная жизнь утекала сквозь пальцы, мысль бежала вперед. Но я сама забегаю вперед.

  «Ртуть» состоит из трех частей. Первая - повествование о Даниэле Уотерхаузе, не отличающемся ни научным гением, ни экстравагантностью, ни страстью, он - свидетель, Гулливер одновременно в стране великанов (членов Королевского общества) и стране лилипутов (обычных людей, разменных монет в игре престолов, неизвестных: сгнивших в тюрьмах, сваленных в кучу во время эпидемий, погребенных под завалами во время пожара). Его глазами мы наблюдаем за юным Исааком Ньютоном, в первой же сцене оттирающем своё имя со стен, чтобы в дальнейшем вписать себя в историю.
  Я никак не могла привыкнуть к манере Нила Стивенсона, пока не поняла, что он пишет комиксы, захлебывающиеся в словах. Слайд, следующий слайд. «Исаак рисует оси для солнечных часов», «полуслепой Исаак в золотых очках», «мальчишки, зарабатывающие тем, что помогают повешенному быстрее умереть, повисая у него на ногах», «мошенник разоряет винный погреб богатого дома в зачумленном городе», «Элиза появляется в Версале», «шифры на ткани», и так далее, и так далее. Чрезвычайно киноматографичные образы, соединенные общим сюжетом и множеством мелких интриг, но - утопающие в море названий и диалогов. И так же, как фанаты комиксов, фанаты Нила Стивенсона могут развлекать себя поиском «пасхалок», знакомых персон, считая себя при этом очень умными. Да, если имена ученых и государственных деятелей звучат для вас не далеким эхом школьных дней, читать… нет, не интереснее, но чтение начинает оправдывать себя.

  На второй части автор откидывает костыли и перестает притворяться научно-исторической фантастикой. Мы не пытаемся догнать ученых сквозь базар чудес, чумной, а затем горящий Лондон, сквозь заставленные механизмами кабинеты и грязные дурно пахнущие комнаты для опытов, а идем нога в ногу с Джеком и Элизой. Он - классический рыцарь удачи с добрым сердцем, она - бывшая наложница с бесконечным числом скрытых талантов (вы удивитесь!). Тон меняется разительно. Искать деньги - не то же самое, что искать истину. Цель яснее, доступней, но так же быстро теряет привлекательность. Чудесным образом Джек похож сразу на двух экранных пиратов по имени Джек: Воробья из «Пиратов Карибского моря» и Рэкхема из «Черных парусов». Во первых, только послушайте:
  

  
  – И над твоей матерью грубо надругались похотливые магометане.
  – Нет. Этих людей, судя по всему, в женщинах влекло лишь то, что объединяет нас с мужчинами.
  – Неужто брови?
  
  – Так шла их простая, счастливая жизнь, пока не случилось нечто…
  Джек медленно и (он надеялся) драматично провел серпом над водой, изображая смерть.
  – Чума? Голод?
  – Религиозная рознь! – объявил Джек.

  Во вторых, Джек в поисках сокровищ невольно спасает девушку, а она в конце концов пригвождает его копьем к мачте, Джек ищет способ заработать и прославляется среди народа. И еще несколько спойлеров. В камео появляется пират Тич, хотя даже это не приближает книгу к блестящим авантюрным романам. Зато у Нила Стивенсона будет мертвый д'Артаньян, это очень смешно, но столь же красноречиво.
  В этой же части, раз уж речь идет о простолюдинах, автор проявляет слабину и позволяет героям быть трогательными, влюбляться и тосковать. Под слоем вычислений у романа есть сердце: Даниэль беспокоится об Исааке, Джек скучает по Элизе, знатные особы во дворце приходят в отчаяние от одиночества.
  

  
  За всю свою жизнь я знала лишь одного человека, которому достало бы отваги или безрассудства на такой поступок, но он морально не стоек и, боюсь, забавлялся бы зрелищем вместе с толпой.

  Последняя часть - роман в письмах, Версаль во всем своем великолепии и безобразии. "Следите за руками", фокуса вам не покажут, но узор сплетется причудливый. Тут правда интереснее вымысла, и достаточно внимательно прочитать несколько статей, чтобы представить себе это мир так, как не сможет никакой автор. Кроме шпионского романа и вывода "короли - тоже люди", читателя ничем не попытаются удивить (да, даже талантами Элизы).
  Любовь у Стивенсона трогательна и всегда за кадром, герои не сражаются за нее и не ищут, они, по большому счету, ничего не ищут, а движутся, словно ртутные шарики, неуловимо. Одна стратегия сменяет другую, меняются поклонники. Так ли это важно, оставить свой след в истории, или достаточно просто выжить «среди этой смертной любви»?
  Еще не открыты важные законы устройства Вселенной, в городах вешают ведьм, врачи пускают кровь. Но в основном всё то же. Живут, умирают. Девушка с казалось бы расписанной до мелочей судьбой, подобно Скарлетт О'Харе, создает себя, выживает и смотрит в новый день с надеждой. Даниэль бросает налаженную жизнь. Все эти люди, целые поколения, ищут дорогу во тьме. Но еще в самом начале автор дает нам совет: не привязывай себя к якорю, не то утонешь вместе с ним.

  Ртуть - обещание золота.
  

  
  Каждая волна, думала Элиза, уникальна, словно человеческая душа. Каждая набегает на берег, исполненная силы, замедляется, слабеет, растекается шипящею лентою белой пены и захлёстывается следующей. Итог их нескончаемых усилий — берег. Конкретная волна, окончившая здесь свою жизнь, оставила сложный узор песчинок, который можно было бы рассмотреть в лупу, однако Элиза с высоты своего роста видела лишь невыразимо плоский песок — «мерзость запустения в тёмном месте», выражаясь языком Библии.

  11 понравилось

  312