Рецензия на книгу

• 

  evagrafova

  27 июля 2017

  Познакомилась я с этим потрясающим романом благодаря советам знающего человека, и вот.. пишу!
  Книга захватила меня сразу, нужно сказать, это происходит со мной достаточно редко, я действительно увлеклась словом, слогом, сюжетом, героями, я впитывала в себя их философию, как будто заранее зная, вот оно то, что я так долго искала! Я чувствовала непосредственную связь с переживаниями главных героев, потому что хоть и описываются времена порядком другие - Англия, 1924 год, но в медицине меняется все -
  действующие лица, структура, острые проблемы, но одно остается крайне мало измененным - проблема медицинской профессии. Отношение между "министерствами" и врачами; врачами и больными; больными и их здоровьем.
  Эндрью Мэнсон - во всех смыслах "мой человек", его мысли, действия будто зеркально отражают мои. Молодой человек с "захватывающим воодушевлением, рожденным надеждами на будущее" приезжает в маленький, "пещерный" городок в Южном Уэльсе начать первую свою практику в качестве врача. Сталкиваясь с "системой здравоохранения", которая (казалось бы уже 20 век на дворе) была, мало сказать, запущенной, он упорно прокладывает свою дорогу, терпя мелкие неудачи и серьезные поражения. Порядочность Мэнсона не позволяет ему молчать с теми, перед которыми все смирились, бездействовать там, где все поело ржавчиной и смердит миазмами.
  Будучи убежден в своих принципах, он вынужден покидать город за городом, в поисках того места, где он сможет что-то изменить в косной системе оказания медицинской помощи простому населению. Он отчаянно бросается на борьбу, приобретая незаметно единомышленников - непримиримого циника-хирурга Денни, добродушного весельчака-дантиста Кона Болдена, отчаявшегося бактериолога Гоупа и, наконец, свою любовь - добрую, бесконечно мудрую и еще более стойкую своим моральным принципам, школьную учительницу - Кристин.
  Мэнсон впоследствии, произнося свою громкую, претензионную речь на суде против того "замкнутого монопольного предприятия", которое из себя представляла в это время система здравоохранения в Англии, признается, что в городке своей первой практики он приступил к лечению больных "зеленым", неопытным, с испуганными глазами. Тогда он, судорожно припоминая "синдромы" из учебников и выписывая верящим в него людей "бутылки микстуры" из вызубренной фармакопеи, был серьезной "угрозой обществу".
  Узкое, глухое обучение в университетах, никем не проверяемые на практике учебники и своды рецептурных сигнатур дают миру врачей, которым известны "элементарные знания практики" и которые "с ног валятся" из-за ужасающей неорганизованности системы этой самой практики, и, главным образом, благодаря щепетильно созданной конкурентной среде внутри нее. И все, что находится вне этой "медицинской корпорации" - не имеет права на существование.
  Но книга стала бы невероятно скучной, если бы в ней поднимались исключительно медицинские проблемы. Возможно, это лишь хорошо подобранный предлог к сюжетным перипетиям судьбы героев, воюющих за свою правду. Переехав по соблазнительному предложению о работе в "прогрессивный", по его мнению, Лондон, Эндрью Мэнсон сталкивается с еще более серьезными проблемами. Но и он поддается им. Жалкие гроши от амбулаторной практики, которые раньше его не трогали, оскорбляют Мэнсона, который каждый день видит процветающее благополучие всех этих псевдодокторов - Айвори, Хемсонов, Дидменов и т.д и т.п.
  И с легкой помощи блистающей дамы высшего светского общества Лондона - Франсиз - он начинает карьеру простого спекулянта, сначала, скрепя сердце, а затем и вовсе - польщенный милостью судьбы и влиятельных особ.
  

  
  Он был на пути к тому, чтобы превратиться в превосходный образец "известного врача".

  Разница между тем 22-летним принципиальным Эндрью с небольшими запасами на черный день и с вечными неурядицами и тридцатилетним, вылощенным д.м.н. Э. Мэнсоном придавала главному герою силы, устремляла его с каждым годом приносить еще больше прибыли.
  

  
  Успех ободрял его, был для него как бы тоническим средством, шумел в его крови, как чудесный эликсир.

  И эту же самую разницу так больно ощущали его недавние близкие люди.
  

  
  Кристин сердцем чуяла, что в те времена Эндрью был чистым и честным идеалистом, и это освещало их жизнь ясным белым пламенем. Теперь пламя пожелтело, абажур, сквозь который оно светит, загрязнен.

  Нечувствительный теперь к переживаниям своей некогда обожаемой жены, он все больше увлекался пестрой красотой и светской чопорностью женщин, модными автомобилями класса "люкс", изящными домами с причудливыми эркерами, в общем, всем тем, что означало "успех" и требовало немалых денег, которые он в избытке получал от "хороших" пациентов. Хоть в большинстве своем это "золотое дно" составляли "хроники", ипохондрики и вовсе здоровые люди.
  Но однажды случается то, что в миг отрезвляет мчащегося по скользкой карьерной лестнице Эндрью. Он допускает не оплошность и не ошибку, потому что в его поступке не было выбора, он просто равнодушно отдает больного человека на хирургический стол первому, кто платит больше. И только в ходе этой операции с ужасом понимает, что оперирующий - вовсе не хирург, а ничуть не лучше самого обыкновенного мясника. Пациент - умирает. С надеждой и верой во всесильное могущество слова "врач".
  

  
  Эндрью страдал ужасно, но продолжал работу, то мучаясь, то впадая в мертвое бесчувствие. Продолжал потому, что не мог остановиться. Шагая из кабинета в амбулаторию и обратно, он, в оцепенении муки, спрашивал себя: "Куда я иду? Куда я иду, Господи?"

  Эндрью начал осознавать гибельность всех стремлений, в которые еще недавно с таким упоением верил, он ощутил особенно остро, что незаметно стал одним из винтиков той страшной системы, против которой так долго боролся.
  

  
  Машина еще крепко держала его, но уже его движения были менее автоматичны, чем раньше. Слабое мерцание, неверный луч света начинал проникать в темную путаницу его чувств. Он понимал, что он на краю какого-то крутого, глубокого обрыва. Знал, что, раз сорвавшись в эту пропасть, он уже из нее не выберется.

  Но он карабкался, выбирался, подтягивался за тонкие сучья и отталкивался от нетвердой почвы ослабевшими ногами. Но невероятная сила любви Кристин, крепкая вера его друзей и собственная твердость характера, так беспробудно спящая последние годы, воодушевили Эндрью, дали ему веру. Он наконец-то за долгие годы раболепного пресмыкания и умалчивания почувствовал себя "настоящим".
  

  
  Он более чем когда-либо чувствовал, что счастье внутри нас и, что бы ни говорили циники, не зависит от мирских благ. Все те месяцы, когда он гнался за богатством и положением в свете и всеми видами материального успеха, он воображал себя счастливым. Но он не был счастлив. Он жил в какой-то лихорадке и чем больше имел, тем большего жаждал.

  В его голове рождаются новые планы по организации медицинской помощи где-нибудь в уютном маленьком городке совместно с его друзьями - врачами-профессионалами и работящей женой. Ему отчаянно хотелось загладить свою вину перед ними, перед женой умершего на его столе пациента, перед своими больными и, главное, перед самим собой.
  Оскорбленные и униженные Эндрью Мэнсоном преуспевающие "врачи" Лондона, бросают ему последний вызов - разжигают против него судейское разбирательство с целью лишения его медицинской лицензии. Но он, если не с блеском, но побеждает. Пламенная речь перед присяжными о проблемах всей системы "бутылок микстуры" и необходимости сплотиться врачам между собой и создать коллегиальный труд нашла небольшой, но отзыв среди тех, кто находится в этой системе всю свою медицинскую практику. Это ли не победа?
  

  
  Новое толкование клятвы Гиппократа. Абсолютная верность науке. Никакого эмпиризма, никаких избитых методов, шаблонных лекарств, не гнаться за гонораром, не прописывать всякой патентованной дряни, не ублажать ипохондриков, не...

  И я согласна с милой Кристин, что "только ради таких безумств и стоит жить".
  

  20 понравилось

  0

  125