Рецензия на книгу
The Zone of Interest
Martin Amis
Schekn_Itrch23 июля 2017 г.Нынешней весной товарищ мой прогуливал животное в окрестностях загородного водоёма. И движимый немалым потрясением от увиденного, собрал в одном месте холм размером в полкуба из стеклопосуды, в изобилии покрывающей берег, имея в виду подъехать в другой раз с мешками и транспортировать сию неприглядность по назначению. Однако через неделю в том месте он нашёл лишь кучу битого стекла. «И знаешь, - сказал он мне, - я не почувствовал ничего: ни гнева, ни досады, меня не захлестнуло уныние или агрессия, ну, может быть, слегка удивился, не больше.» Ему было очевидно, что здесь были демоны. Это по отношению к людям можно испытывать бурю эмоций, когда они ведут себя как свиньи или козлы. А по отношению к демонам какие могут быть претензии: ничего человеческого в них нет, ведут они себя сообразно своей природе, и странно было бы сокрушаться по поводу того, что не будучи людьми, они ведут себя не по-человечески.
Мартин Эмис посвятил свой роман бытописанию будней демонов и – в много меньшей степени – их жертв. Понятно, что получать удовольствие от такого рода чтения затруднительно. Но это очень хорошо сделанный повод для очередного размышления на тему откуда берутся демоны в человеческом облике? Сам Эмис в эпилоге ставит вопрос, как это могло случиться с целой нацией? Но косвенно даёт ответ за 100 страниц до вопроса, когда единственный раз в романе, лишь на одну страницу времени душе главного героя (коменданта Освенцима) даётся возможность докричаться до его сознания. Ответ очевиден и ему уже две тысячи лет: ни одно туловище не остаётся пустым, и если эгоизм сознания отказывает душе в водительстве над собой, это место радостно заполняется бесами.
Сравнение «Зоны интересов» с «Благоволительницами» неизбежно, и в нём Эмис проигрывает Лителлу. Не по мастерству, но по героям. Максимилиан Ауэ несоизмеримо интереснее Долля и Томсена вместе взятых. Потому что маленький, недалёкий, переполненный тщеславием человечек Долль, впустив квартирантов не стал интереснее, он просто перестал быть человеком. Другой ГГ – Томсен – избегает «демонизации», но тоже весьма сомнительным способом – он сам замораживает в себе всё человеческое; да, в таких условиях демонам неуютно, ведь они не могут раскачать его на сладость падения, но и жизни, человеческой жизни там тоже нет; и даже нечаянная любовь мерцает в нём не огоньком даже, а тусклым светодиодом; так что встречая его в 48-м году, мы застаём его в том же состоянии.
Таким же самозамороженным представляется мне и бригадир зондеров Шмуль («родной брат» Саула из одноимённого фильма). Однако, в отличие от праздного Томсена, такое действие представляется условно оправданным. Условно – потому что в глубинах основания его, думаю, всё равно лежит непобеждённый инстинкт самосохранения. Не души, но тела. Впрочем, много ли найдётся тех, кто способен его отключить?
В заключении, возвращаясь к риторическому вопросу о предопределённости очарования Германии фашизмом, невозможно не порадоваться за себя и родину, что коммунизм и фашизм распределились так, как они распределились. Но коварная мыслишка – а изменилось ли бы что-нибудь, если бы Сталин и Гитлер поменялись местами, тоже не даёт покоя.3633