Рецензия на книгу

Мольер

Михаил Булгаков

Uchilka19 июня 2017 г.
– Ваше высочество, разрешите вам вручить эпитафию, которую я написал для Мольера.
Конде взял эпитафию и, глянув на автора, ответил:
– Благодарю вас! Но я предпочел бы, чтобы он написал вашу эпитафию.
Когда один любимый писатель берётся составить биографию другого любимого писателя, к которому относится с огромной симпатией, то получается что-то вроде "Жизни господина де Мольера". Не книга, а сплошное наслаждение. Её совершенно справедливо называют "роман-биографией", ибо здесь не будет сухих фактов, не будет документальных вкладок, произведение это не пестрит датами, не перегружено воспоминаниями и цитатами. Сам текст подобен скорее песне. Уже на первых страницах Булгаков задаёт её ритм. Читатель сразу же оказывается втянут в воображаемый диалог автора с акушеркой, принимавшей роды у госпожи Поклен. Он убеждает почтенную женщину обращаться с младенцем осторожно, ведь она держит на руках великого человека. Из этого диалога, как из дважды два четыре, мы получаем автора, который безмерно любит предмет своей книги - господина де Мольера. И эта привязанность к французскому сочинителю будет сквозить в каждой странице романа, делая автора полноправным его участником.
Итак, мы вместе с Булгаковым проследим весь жизненный путь Жана-Батиста, сына королевского обойщика, увидим и его самого, и его окружение глазами Михаила Афанасьевича, познакомимся со знаменитыми людьми того времени - от короля-солнца до несчастного Фуке. Увидим мы и Париж второй половины семнадцатого века, и другие французские города. Самое примечательное, что все эти образы, вся атмосфера воссозданы Булгаковым по письменным источникам. Но вы ни за что это не заметите, настолько уверенно и реалистично автор создаёт места действий. Кажется, что он сам гулял по Версалю или забегал на знаменитый праздник в Во. Неужели он не посещал театр в Пале-Рояле? А думается, что он не пропускал там ни одной премьеры.
Но прежде королевских театров и славы Мольер, урождённый Поклен, немало поскитался по Франции. А началось всё с его любви к театру, которую разделил с маленьким Жаном-Батистом его дед. Вместе они пересмотрели все представления, дававшиеся в те времена в Париже, и будущий Мольер даже попробовал себя в роли актёра. Затем, завершив не нужное ему юридическое образование, Жан-Батист забирает свою долю наследства и вопреки воли отца (однако при его поддержке) собирает небольшую труппу и пытается ухватить себе место под солнцем в столице. Увы, его ожидал провал. Но это не остановило преданного питомца Мальпомены и Талии. И Мольер отправляется со своей труппой искать счастье в провинцию. Ох, как только судьба не трепала пока ещё не признанного гения...
Невозможно не углядеть в романе одну из центральных тем в творчестве Булгакова - власть и поэты. Огромное пространство в тексте книги посвящено именно этому вопросу, и опять же окрашено авторским отношением к проблеме. В истории Мольера практически вся его театральная деятельность то взмывала в небеса, то катилась в преисподнюю по велению сильных мира сего. Венценосный товарищ посмотрел благосклонно - вот тебе, комедиант, собственный театр, но если нахмурился - вон! Немудрено в таких условиях самому стать ловким политиком и расточать улыбки там, где надо. Впрочем, Мольеру не удалось достичь этого уровня просветления. А вот что ему давалось легко, так это высмеивать пороки, тем самым смертельно обижая людей, которые ими обладали. Весьма показательна в этом смысле сцена, когда Мольер был при смерти:

Барон... зарычал:
Где ты шлялся?! Где доктор, болван!!

И слуга отчаянно
Господин де Барон, что же я сделаю? Ни один не хочет идти к господину де Мольеру! Ни один!
Отдельного внимания заслуживает послесловие, которое занимает почтительную часть издания. Собственно, послесловий тут целых два. В первом речь идёт о создании книги, о том, откуда возникла идея, как Булгаков работал над биографией Мольера, и какая судьба потом её ожидала. Второе послесловие раскрывает тайны редактирования произведения, внесения правок. Оно сосредоточено на трёх вариантах рукописи Булгакова и прослеживает путь каждого.
Конечно, можно вслед за издателями воскликнуть: "Позвольте! Почему в биоргафии так много авторского "я"? ("Где марксистский подход в написании?" - Мы, подозреваю, опустим). Можно привести кучу доводов в некорректности и отсутствии канона, можно просто покритиковать Булгакова за стиль, за те или иные мысли, но с одним спорить невозможно - нет другой такой романтизированной и человечной биографии. Эту фразу, которую Булгаков адресует потомкам Мольера, в полной мере можно отнести к нему самому:
ому:

689