Рецензия на книгу

• 

  laonov15 мая 2017 г.

  Все счастливые семьи довольно-таки непохожи, все несчастливые довольно-таки одинаковы
  Набоков. ̶А̶д̶ Ада.

  Интересно, все ли читают источники эпиграфов к произведениям?

  
  ...И я покажу тебе нечто отличное
  От тени твоей, что утром идет за тобою,
  И тени твоей, что вечером хочет
  подать тебе руку:
  Я покажу тебе ужас в пригоршне праха.
  

  Этот отрывок из поэмы Элиота "Бесплодная земля", точнее, сама поэма, в отношении к роману Ивлина Во, похожа на роман Набокова "Бледный огонь" : сам роман состоит всего из одного стихотворения, всё остальное - лишь комментарии к нему.
  В поэме Элиота есть всё, что будет и в романе : поиски священного Грааля, томление по идеалу, гадалка, смещение пространства и времени, карты и смерть..

  Угольки сердцебиений, бледная роскошь телесного огня, и тёмный дым волос...
  На постели, раскинувши руки, лежит обнажённый человек. Его распростёртая пясть тела, похожа на бледную ладонь, с которой только что сняли тугую, бархатную перчатку одежды. В самом центре этой ладони - пригоршня праха : алая горсточка сердца. Это всё, что осталось от идеала и любви. Они изгнаны из общества, распяты, осмеяны и сожжены.
  Поднеси эту ладонь к чужим устам, пускай они подуют в ночь, и сердце развеется по миру, и на небе, на миг, замерцают мириады новых призрачных звёзд.
  Всё мимолётно, уязвимо : звёзды, сердца...Всё - пригоршня праха, начиная с Адама. Неизменна лишь смерть. А любовь?

  Роман начинается и заканчивается с названия глав, обыгрывающих романы Пруста : По направлению к Биверу и по направлению к Тодду.
  Бархатные туфельки порхают бабочками пальцев по клавишам ступенек и цветам. Самый лес вдали похож на силуэт готического замка, с ажурной бахромой теней, летучих мышей, застывших маленькими химерами, если смотреть на них снизу. Вся эта готическая статность жизни, изгоняется из мира, и ей на смену приходит пошлость и фарс.
  Ивлин Во интересно обыграл сюжеты Карениной и Бовари.
  В уютном и отдалённом от пёстрого шума Лондона поместье, живёт семья из трёх человек : меланхоличый и наивный Тони, его миленькая и инфантильная жена Бренда, и их маленький сын - Джон.

  Бренда, рыжая девчонка!
  Сколько раз тебя воспели,
  Сколько раз к тебе летели
  Вдохновенные мечты —
  Лишь за то, что имя звонко,
  Бренда, рыжая девчонка,
  Лживый образ красоты!

  Это из Ходасевича, или Пушкина? Почему писателей так влечёт этот старый как мир образ? Почему мечты мужчин летят к Лилит, приближаются к ней, но обнимают... Еву? Что так влечёт нас к образам Эммы и Анны?
  Жажда выпорхнуть из кокона повседневности, тела?
  Ивлин Во довёл до логического абсурда образ Бовари и Анны. Так луна, кусочком масла скользит по сковородке ночи, пока от неё не остаётся лишь жаркая, пустая пена звёзд.
  Бренда уже не зачитывается книгами, как Эмма Бовари, она их терпеть не может.
  Бренда не мечтает о невозможной любви, как Анна : она разучилась даже мечтать о мечте.
  Ей скучен мир, она сама... хочется убежать от себя и от постылого мира, броситься в звёздные огни ночного Лондона, в объятья любовника. как Анна бросилась под поезд.
  Пусть с этим мёртвым штилем жизни хоть что-то случиться, иначе можно сойти с ума!
  И если в Карениной живую жизнь оплетает паутина железных дорог, то в "Пригоршне праха" пошлость цивилизации пробирается в тайная тайных : в готическое поместье Тони, в самое сердце уклада интеллигенции, где давали балы, и синие, бледные платья порхали мотыльками по огромному залу...
  Любопытно, как Ивлин Во переставляет трагическую конструкцию романов Толстого и Флобера.
  В романе мелькают тени охоты, трагедии на "скачках", гадалка ( вспомните таинственного и пошлого "гадателя" из романа Толстого), лихорадка... вот только всё поменяется местами : художественно бредить будет не Анна-Бренда, а Тони-Каренин.
  Скажем честно : все мы с некоторым сочувственным пренебрежением относились к образам Каренина и Бовари.
  Эта же прохладная инерция пренебрежения к безвольному Тони, будет преследовать нас до середины романа.
  И вот потом то и начинается самое интересное : наш Тони, беззаветно любящий свою никчёмную жену и своё готическое гнёздышко, отстаивающий идеалы доблести и любви, отправляется, словно Вронский, на свой подвиг, на поиски своего утраченного времени, утраченного Грааля, Града, затерянного в дебрях Бразилии.
  
  ( Работа Фрэнсиса Дикси)

  Продолжение

  Лёжа в шёлковом коконе гамака, в плену у Амазонской Цирцеи, он будет бредить в лихорадке ( не так много в литературе найдётся столь художественно мощного описания бреда), видеть Бренду, наклоняющуюся над ним. Его лёгкая душа, мотыльком будет порхать над расцветшими цветами окон вечернего Лондона, молить о помощи, любви..
  Он уже в своём поместье. Его спасли. Верхние листочки на дереве в парке, словно прозрачный, молодой виноград, сквозятся тихим светом.
  Химеры барельефов на его поместье, напоминают о милых страхах детства... он уже дома, он спасён.
  И вдруг, химеры - вспархивают летучими мышами, виноград листвы - рассыпается в прах, пьянящее вино амазонской зари, и над ним склоняется не милое лицо Бренды, а словно бы тот самый жуткий карлик из романа Толстого, из романа Диккенса, Тодд - кошмар всех английских мальчишек, демон-цирюльник, есенинский чёрный человек, заставляющий Тони читать ему книги Диккенса (ибо сам не умеет читать)

  Ну а пока, Бренда, уехав из поместья в Лондон, в снятой для любовных интрижек комнате, грустно смотрит на вечернее окно, за которым бьётся мотылёк, отводит глаза, обнимает своего молодого и пошлого любовника - Бивера.
  О да! Какждая женщина в тайне желает о своём Пигмалионе в виде статуи, которую можно было бы властно лепить по своему образу и подобию, особенно, если утрачен свой образ, душа!
  Роман в романе развивается медленно, с юмором, с цветистым описанием светского Лондона, но тенью, рядом, нагнетается что-то жуткое.
  Как юмор Достоевского является озоном нарастающей трагедии, которая вот-вот разразится, так и фарсовые строчки романа, как и вообще многие наши улыбки в жизни, скрывают нечто трагическое.

  Мир до невозможности запутан.
  И когда дела мои плохи,
  В самые тяжелые минуты
  Я пишу веселые стихи.
  
  Ты прочтешь и скажешь:
  — Очень мило,
  Жизнеутверждающе притом.—
  И не будешь знать, как больно было
  Улыбаться обожженным ртом.

  ( Юлия Друнина)

  Внимание, сейчас будет "песнь Леры" - Спойлер.
  Оставим Тони в дебрях Амазонки, видящего бред Эммы Бовари, мышей и яков, несущихся сквозь джунгли, мышьяк, зелёных мышей, от которых разбегаются индейцы... Оставим и Бренду в комнате гадалки.
  Маленький сын Тони и Бренды, - с именем любовника Бренды - Джон,- , отправляется на свою первую охоту на своём пони, в сопровождении взрослых дам и мужчин на их роскошных конях.
  Произошла трагедия, которая могла произойти и в "Карениной", и тогда бы всё сложилось иначе.
  Тони, убитый горем, сидит в своём мрачном поместье. Он потерял сына, но у него ещё есть жена, мечта и поместье, Готика...но он даже в горе, думает не о себе, а о жене, которая потеряла всё.
  Бренда ещё не знает ничего, она в Лондоне, в комнате пошлой гадалки, гадающей по ступням.
  Возле двери сидят светские пошлые дамы, смеются... Весточка горя, тёмной стрелой несётся в Лондон.
  Пока стрела не попала в сердце, в этом сердце, где-то на земле, его сын ещё жив... Это невозможно перенести!
  Стрела несётся мучительно медленно мимо ожившего воронами парка, мимо домов, окон машин, удивлённого лица в одном из окон несущейся машины, увидевшей несущуюся стрелу горя...
  Вот, тень смерти, своим крылом, накрыла подружек Бренды возле комнаты с гадалкой, и смех погас.
  Горе и тьма приникли к дверям комнаты, за которой свершается фарс, и это смешение трагедии и фарса, до абсурда оттеняет и усугубляет ужас положения.
  Дверь открывается, и в тишине, стрела попадает в самое сердце.
  Мы видим трагедию женщины, души, о которой забыла Бренда. В ней на миг проявляется на поверхности, сквозь тёмную рябь строк и пошлость жизни, бледный лик женщины, души.
  Словно персонаж немого кино - ибо немотой кричит целый мир!,- Бренда медленно сползает в тишине по стене, на пол, и замирает на коленях, словно школьница, пряча в ладонях лицо...

  Эту трагическую сцену я уже видел однажды в детстве, когда мама узнала о смерти отца..
  Такие сцены и в искусстве, и в жизни, словно стрела, пронзают надолго, на всю жизнь.
  Что будет с героями книги потом? Будет жизнь. Будет пригоршня звёздного праха в ладонях ночи, будет надежда на новую жизнь, будет смех детей, алыми, прозрачными мотыльками улыбок порхающего в тёплой, доверчивой тишине готических комнат поместья, бывшего когда-то Холодным домом.

  30

  1,5K