Рецензия на книгу

• 

  Cave9 мая 2017 г.

  Куак Ба Ви медленно шел по пустынной и совершенно безлюдной улице Мирэ: ни бегающих детей, ни новомодных автомобилей, ни даже птиц и собак. Это было тем более странно, если учитывать, что на улице построены новенькие 40-этажные дома, любой из которых может вместить всех жителей Белмаыра и окрестных деревень. От мысли, что в каждой квартире живет видный ученый, кружилась голова — потенциал Северной Кореи безграничен!

  Старый крестьянин направлялся к так называемому Дипломатическому корпусу, где жил его внук, служивший послом в Китае, и где сегодня вся его семья собралась отмечать рождение правнука. Старик нечасто бывал в Пхеньяне и город каждый раз казался ему невероятным: широкие проспекты, высокие дома, скоростной общественный транспорт. Куак Ба Ви уже давно не мог ходить по два раза в день из своей деревни в соседнюю и уж тем более в одиночку бороновать поле, но все еще был достаточно крепок для самостоятельного путешествия на другой конец страны.

  Родственники встретили его с почестями, какие и положено оказывать старейшему. Казалось бы, только вчера он был молодым и полным сил крестьянином с младенцем-сыном, а сегодня уже держит на руках правнука, у которого вся жизнь впереди. Куак Ба Ви вспомнил год принятия земельной реформы, когда каждый получил возможность работать на собственном поле. Как он придумал план поднятия целины и изобрел новый плуг, и как они всей деревней трудились над собственным урожаем. Как он влюбился в Сун Ок и стеснялся признаться в этом даже себе. И как пылал энтузиазмом собственными руками строить прекрасный новый мир для своих детей, когда его избрали народным депутатом. Сейчас, на старости лет, это время казалось Куак Ба Ви самым счастливым.

  Поначалу казалось, что светлое будущее уже не за горами. По сравнению с годами оккупации корейская экономика росла семимильными шагами. Строились школы, университеты, заводы. И самое главное, люди были уверены, что теперь они хозяева собственной жизни. Благодаря великому вождю Ким Ир Сену, конечно. У всех горели глаза, все работали вдвое, втрое больше нормы и поначалу благосостояние росло как на дрожжах. Причем, так было не только в Корее, но и у союзников, в СССР и Китае жизнь кипела и бурлила. Это ли не признак верного пути, когда просыпаешься раньше петухов от желания скорее приступить к работе? Разве стремление к лучшему, вверх, к звездам не всегда ведет к прогрессу?

  Куак Ба Ви усадили за праздничный стол, ломившийся от яств. Тут были и закуски панчханы: кимчхи, намуль, чорим, ччим, поккым в разноцветных тарелочках. Разнообразные чоны: пхаджон, сэнъсонджон, тонъгыранъттэн и другие. Конечно же, было вдоволь риса, куксу и нэнмёна, а поскольку лето выдалось жарким, подали холодный суп нэнгук. Старику, как главе семейства, то и дело подкладывали в тарелку лучшие куски, отчего некоторое время он просто наслаждался обедом и общением с родственниками. На десерт подали тток, фирменное блюдо его невестки, и пока он смаковал его, изредка вслушиваясь в разговоры за обеденным столом, мысли его вновь возвратились к прошлому:

  «В какой же момент и что пошло не так? Когда энтузиазм превратился в уныние? Когда упоение новыми возможностями перешло в ощущение безысходности? Может быть, после гражданской войны, когда стало понятно, что Южная Корея не хочет идти нашим путем и готова отстаивать свой с оружием в руках? Или когда отвернулись союзники? Мы были уверены, что у нас полно ресурсов, полным ходом шло освоение целины, ученые придумывали способы повышения урожайности, но оказалось, что мы так сильно полагались на гуманитарную помощь Советского Союза, а когда она прекратилась, страну подкосил невиданный экономический кризис. Люди голодали даже сильнее, чем во времена оккупации. Мы думали, станем хозяевами земли и заживем свободно, вольготно. Что нужно просто усерднее работать, и проблемы решатся. Но получается, одной земли недостаточно.

  Может ли быть правдой то, что мы поверили не в того человека? Или же вообще нельзя было полагаться только на одного? Внук работает в Китае и рассказывал, как там живут люди. Тяжко, на износ, совсем как мы в былые времена, но гораздо богаче. О Китае сейчас знает весь мир, и ни одна страна не может прожить без его мощи. А в Южную Корею, о которой и сейчас нельзя вслух говорить не как о захваченной проклятыми империалистами несчастной стране, северокорейцы стремятся попасть даже ценой жизни. Говорят, там не существует доносов, а попасть в тюрьму за неуважение к президенту вовсе немыслимо».

  На пенсии у Куака Ба Ви появилось много времени, и все эти мысли уже не раз приходили ему в голову. Он разговаривал с соседями, задавал вопросы своим умным и образованным внукам, читал книги, но, как ни старался, не мог понять, когда и почему у него появилось ощущение, что путь их страны ведет куда-то не туда. С момента освобождения Кореи прошло уже больше 70 лет, но всенародное благополучие так и не наступило. Хватит ли у него сил дождаться?

  6

  71