Рецензия на книгу

• 

  fullback34

  3 мая 2017

  1895 год. Чехову - 35, жить осталось каких-то 9 лет. За плечами - житейскими и литературными - много чего. Уже были Сибирь и "Сахалин"; ни одна из 4 пьес всех времен и народов не написаны. Наконец, Чехов не женат.

  О чем, о ком "Три года"? Как всегда у глубоких творцов, всё - о себе. Никакого лирического героя не существует. Идеи, замыслы, поступки, размышления - только и исключительно собственные. Наболевшие, выстраданные. "Три года" - о себе, 35-летнем, не женатом. И вечно сомневающимся относительно, нет, не целесообразности брака, нет. О его мимолетности, мимолетности его "прелестей", превращающихся через два или три года, в лучшем случае, в привычку. Я не знаю, фантазии в той самой ситуации, компенсирующие ушедшую новизну и свежесть чувства, страсти, желания, - я не знаю, изобретение ли это сегодняшнего дня, или подобные приёмы были знакомы нашим пра-пра? Я не знаю. Но Чехов... нет, не трепетал перед "безвременно почившим" чувством в браке. Он его боялся. Не самого брака, а тех ситуаций, которых так много изобразил в своих шедеврах-рассказах.

  Я нисколько не отвлекся от основной мысли повести, моего прочтения её. Лаптев, господи, не нужно быть экстра-Глобой, чтобы понять - кто это. Важно другое: эта вот опубликованная само рефлексия, неизменно заканчивающаяся фобие, фобиями: быть обманутым, обладать неверной женщиной, вышедшей за тебя не по причине твоей исключительности для неё, а лишь из-за "нужды": бедности, безвыходности маленького городка с уже занятыми приличными мужчинами и т.д., и т.д., и т.д. Откуда у Чехова эти в общем инфантильные фобии? Откуда страх быть обманутым? Откуда неуверенность в себе?

  "Вы влюбитесь и будете страдать, разлюбите, будут вам изменять, потому что нет женщины, которая бы не изменяла, вы будете страдать, приходить в отчаяние и сами будете изменять. Но настанет время, когда все это станет уже воспоминанием и вы будете холодно рассуждать и считать это совершенными пустяками…"

  "...нужно оставить всякие надежды на личное счастье, жить без желаний, без надежд, не мечтать, не ждать, а чтобы не было этой скуки, с которой уже так надоело нянчиться, можно заняться чужими делами, чужим счастьем, а там незаметно наступит старость, жизнь придет к концу – и больше ничего не нужно". Что компенсирует Антон Павлович, слов нет, правильными суждениями "по поводу"?

  Неужели из-за богатого опыта и, как следствие, прекрасного знания "материала" - это вот, теперь уже личное, персональное недоверие=страх перед женщиной? Кто знает? Мы вернемся к теме, но не здесь и не сейчас.

  Каков 35-летний Чехов? Например, таков: " Войдя к сестре и увидев неожиданно Юлию Сергеевну, Лаптев опять испытал унизительное состояние человека, который противен".

  Или таков: "Посмотри на меня… ни гибкости, ни смелости, ни сильной воли; я боюсь за каждый свой шаг, точно меня выпорют, я робею перед ничтожествами, идиотами, скотами, стоящими неизмеримо ниже меня умственно и нравственно; я боюсь дворников, швейцаров, городовых, жандармов, я всех боюсь, потому что я родился от затравленной матери, с детства я забит и запуган!.. "

  Или таков: "Я робок, не уверен в себе, у меня трусливая совесть, я никак не могу приспособиться к жизни, стать ее господином. Иной говорит глупости или плутует, и так жизнерадостно, я же, случается, сознательно делаю добро и испытываю при этом только беспокойство или полнейшее равнодушие. Все это, Гаврилыч, объясняю я тем, что я раб, внук крепостного. Прежде чем мы, чумазые, выбьемся на настоящую дорогу, много нашего брата ляжет костьми!"

  Но это - часть идеализированной само презентации. Почему идеализированной? Потому что Лаптев - богат. Очень богат. Ему не нужно уже ломать голову за сколько продать права на произведения какому-нибудь издателю Марксу. Вот совсем не нужно. Он - богат и независим. И несчастлив. Он - нелюбим. Ведь он ко всему сказанному ещё и внешне неинтересен, неловок в общении и манерах и т.д.

  Всё движется, казалось бы, к предсказуемому финалу по-чеховски: : и старик слепнет, а, значит, приказчики всё разворуют; уже и брат Фёдор – душевнобольной, и счастья никакого нет... Объединившиеся, казалось бы, вокруг ребенка, они снова становятся обособленными монадами когда несчастная девочка умирает.

  Но что происходит? Почему меняется Юлия Сергеевна? Что с ней? Её слова о том, что без него ей скучно - что означают? Скука - отсутствие развлечений? Или? Заметили, как пока ещё неловко и, простите, неубедительно звучит:
  — Ты знаешь, я люблю тебя, — сказала она и покраснела. — Ты мне дорог. Вот ты приехал, я вижу тебя и счастлива, не знаю как. Ну, давай поговорим. Расскажи мне что-нибудь.
  Она объяснялась ему в любви, а у него было такое чувство, как будто он был женат на ней уже лет десять, и хотелось ему завтракать. Она обняла его за шею, щекоча шелком своего платья его щеку; он осторожно отстранил ее руку, встал и, не сказав ни слова, пошел к даче. Навстречу ему бежали девочки".

  Встретились два достойных человека. Казалось бы: ну что ещё нужно? Оказывается, много чего. Много в общем-то, какой-то малости: всего лишь какой-то там любви.

  23 понравилось

  0

  1,9K