Шахтерская дочь
Анна Ревякина
0
(0)
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.
Анна Ревякина
0
(0)

Мне сейчас очень сложно. Боюсь оказаться предвзятой. Боюсь, что стихи Анны не для всех и каждого. Понимаю, что если кто-то не поймет их, не осмыслит, не задумается, то мне будет больно. Потому что поэзия Ревякиной - это наша сегодняшняя жизнь, нашего города и моя лично. И в этой книге война не завуалирована, не символична - она взрывает, разрушает, убивает...
Как прочувствует посторонний строки:
"А теперь у Марии что? На окошке скотч,
за окошком ночь и в окошке ночь..."?
Что увидит в них? У него точно не будет моих воспоминаний: мы клеим скотчем все окна в аптеке (дома на окнах бумажные кресты, как в Отечественную), а кто-то говорит, что зря всё это - не поможет. А потом в соседнем доме вылетело 109 окон и они под дождем забивали проёмы фанерными листами, а у нас все было целым (лишь на втором этаже раму вывернуло).
И за каждой строчкой - образы. И каждый вопрос - мой вопрос. И просто убитые - для меня земляки и такие же жители моего города, как я:
"...эту девочку звать Мариею.
И она на две трети я."
Не знаю сколько третьих, десятых, сотых или тысячных Марии во мне. Я все еще пытаюсь закрывать глаза и уши, голова моя в песке как у страуса, но верю, что хоть мини-частичка-Марии живёт и во мне.
Кроме пронзительных стихов Анны, в книге еще есть иллюстрации углем Геннадия Мурадина. Символично: шахтёрский город, шахтёрская дочь, картины углем...
В "Доме книги" мне достался последний экземпляр книги, зато с автографом.
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.
Анна Ревякина
0
(0)

Мне сейчас очень сложно. Боюсь оказаться предвзятой. Боюсь, что стихи Анны не для всех и каждого. Понимаю, что если кто-то не поймет их, не осмыслит, не задумается, то мне будет больно. Потому что поэзия Ревякиной - это наша сегодняшняя жизнь, нашего города и моя лично. И в этой книге война не завуалирована, не символична - она взрывает, разрушает, убивает...
Как прочувствует посторонний строки:
"А теперь у Марии что? На окошке скотч,
за окошком ночь и в окошке ночь..."?
Что увидит в них? У него точно не будет моих воспоминаний: мы клеим скотчем все окна в аптеке (дома на окнах бумажные кресты, как в Отечественную), а кто-то говорит, что зря всё это - не поможет. А потом в соседнем доме вылетело 109 окон и они под дождем забивали проёмы фанерными листами, а у нас все было целым (лишь на втором этаже раму вывернуло).
И за каждой строчкой - образы. И каждый вопрос - мой вопрос. И просто убитые - для меня земляки и такие же жители моего города, как я:
"...эту девочку звать Мариею.
И она на две трети я."
Не знаю сколько третьих, десятых, сотых или тысячных Марии во мне. Я все еще пытаюсь закрывать глаза и уши, голова моя в песке как у страуса, но верю, что хоть мини-частичка-Марии живёт и во мне.
Кроме пронзительных стихов Анны, в книге еще есть иллюстрации углем Геннадия Мурадина. Символично: шахтёрский город, шахтёрская дочь, картины углем...
В "Доме книги" мне достался последний экземпляр книги, зато с автографом.
Ваш комментарий
, чтобы оставить комментарий.
Комментарии 10
Ваш комментарий
, чтобы оставить комментарий.