Рецензия на книгу

• 

  ne_spi_zamerznesh7 апреля 2017 г.

  Стены смиренно Ты держишь темнеющим лоном

  Чем страшна поэзия религиозная - не у всех, но у многих - так сентиментальной своей благостностью, бесконечным перебором Слов С Большой Буквы и вторичностью. Да к чертям собачьим, агностик я или нет, ну и агностик, так то же, открываешь Псалтырь и не оторваться, каждая фраза выдублена временем, вынесена, вычищена, абсолютна: в лирике, которой так мало лет, в лирике авторской (и пусть автор даже такой поэт как Рильке) - всегда одноголосье. И оно уступает. Плюс все вышеперечисленное начиная с сентиментальной благостности.
  Как это выглядит на деле - одна большая личная молитва, во всю книгу, пестрящая повторами и высокопарностью (особенно то касается "Книги о житие иноческом"), и есть в ней своё большое и важное, то, что можно окрестить "Бог зерна и корня", потому что Бог Рильке - сам земля, сам дерево, делающее из ветвей ангелов, ворочается под ногами и прячется в руках человеческих чем-то безмерно малым. И есть в неё изменение, трехчастное, от служения к отрицанию и прямо до смерти (которая тоже вызревает, как плод), и есть своя вне-музыка, и тайна, и ритуальность:
  

  
  Он вышел на берег и стал жених
  покойнице: все девушки должны
  быть с кем-нибудь уже обручены,
  когда выходят на поляны рая.

  Но все равно же - невыносимо. Строки сливаются и пытаешься подцепить в них смысл, раскопать осторожно, ар-хе-о-ло-ги-чес-ки, а через пальцы бесконечный ряд "Ты, Тебя, Бытие, Суть, Начало, Зареносица, Бог, Господь" и т.д. Все, конечно, максимально выделенное.
  Не могу, нет, не могу, мне нужен Рильке, его всегда недостает, но не так, не через это.

  13

  1K