Рецензия на книгу

• 

  Unikko23 марта 2017 г.

  Пузыри на воде

  Масштабный роман Сергея Кузнецова представляет собой несертифицированную версию истории XX века. Используя ненаучный, но весьма плодотворный метод исторического исследования «представьте себе» автор превратил хронику текущих событий в сюрмодернистскую драму, как будто Франц Кафка ставит спектакль по пьесе Борхеса в театре Генри Миллера. Сам Сергей Кузнецов выполняет функцию дирижёра: «обеспечивает ансамблевую стройность и техническое совершенство исполнения». 32 главы, 128 лет. Париж, Шанхай, Гавана, Москва, Буэнос-Айрес, Лондон, окопы Великой войны, корейский боинг, Чешская весна. Весёлая наука история: поистине память об избранном.

  История XX века начинается в 1885 году, «когда Ницше провозгласил смерть Бога» (в романе – это год смерти барона Джи: G, вероятно, означает God), а заканчивается в 2013-ом, знаменательном именно тем, что он наступил вопреки предсказаниям майя. Так, уже в самом начале романа обозначены две основные его темы: смерть Бога (Ницше) и конец истории (Фукуяма). Третья главная тема романа – русская трагедия. Внешние её признаки известны: войны, революции, железный занавес, три волны эмиграции. Внутренний смысл трагедии, как это показано в романе, имеет две составляющие: первая - на Руси жить нехорошо, вторая – каждый русский, если он порядочный, разумный человек, мечтает быть европейцем, но вот незадача: он русский. Именно третья тема романа и связанные с ней повороты сюжета, по всей видимости, наиболее автобиографичны. Впрочем, нельзя исключать, что элементы автобиографии присутствуют и в четвёртой теме романа: «секс, драгз и рок-н-ролл». Таким образом, если XIX век был веком смерти Бога, то век XX - время умирания Человека, по крайней мере, тех классических гуманистических представлений о человеке, которые сложились в предыдущие столетия.

  Те, кто говорят, что роман Кузнецова «очень сложный», - лукавят. Автор предпринял беспрецедентные меры, чтобы объяснить свой роман читателю, и максимально облегчить чтение. Например, чтобы смысл названия не ускользнул от читателя, автор начинает роман с описания устройства калейдоскопа. Что такое «расходные материалы», они же «элементарные частицы», также разъяснено в тексте. В шестой главе автор раскрывает идейный замысел романа:
  

  
  Я хочу написать такую модернистскую книгу, ну, как пишут сейчас в Америке… такие рассказы, превращающиеся друг в друга, такой современный «Декамерон» или, скажем, «Тысяча и одна ночь». Чтобы действие происходило в разных странах, в разные годы. Скажем, что рассказов про сто лет истории… Никакого магического реализма. У каждой истории - своя дата, свое место, свои герои. Начинаться все будет в 1885 году…

  А в двенадцатой – объясняет композицию:
  

  
  Я работаю сейчас над романом, который как раз состоит из таких фрагментов. Тридцать две истории, начиная с 1785 года по 1913 год, кусочек на каждые четыре года. Вся история Европы в таких вот осколках…

  Каждая глава имеет «говорящее» литературно-кинематографическое название, но автор счёл необходимым дополнительно указать в послесловии список использованной литературы. Однако чтобы читатель не подумал, будто «Калейдоскоп…» является всего лишь впечатлением от прочитанного (а также увиденного и услышанного), автор призывает читателя ответить на вопрос: получилась ли из множества коротких историй одна большая? И если да – о чём она? По мнению Галины Юзефович, ответ на первый вопрос «да»: перед нами «величественный роман-собор», и его сверхидея «состоит в тотальной взаимозаменяемости всех и всего» (или, как писал Бердяев: «история не щадит человеческой личности и даже не замечает её»).

  Действительно, роман представляет собой единое целое, его эпизоды взаимосвязаны и пересекаются друг с другом: отцы, дети, внуки, повторяющиеся ситуации, параллельные сюжеты... Именно в точках пересечений сюжетных линий обнаруживается главный герой роман («Это не старик, а какой-то перекрёсток»). У героя много имён: Филипп, Фернанадес или Флорес, Фернандо или Фидель, Фарид, Феликс, Франк, Фортунат, Фред... «Ф значит фальшивка» или, по-модному, фейк. Герой XX века, как показывает «Калейдоскоп…», - аферист. «Мошенник большого масштаба, мастер обмана, фальсификации, манипуляции, создатель бессмертных подделок, обманок, фальшивок» - по тексту романа. Или «настоящий предприниматель, то есть человек, который в любой ситуации находит возможность предпринять что-нибудь этакое» - по авторскому комментарию. «Милый друг», который не выглядит таким уж милым. Женские образы в романе тоже, по всей видимости, отвечают некой идее: героини носят разные имена, но обладают одинаковой внешностью – рыжие волосы, бледная веснушчатая кожа.

  Что касается общей характеристики, то «Калейдоскоп…» нельзя назвать ни интеллектуальным, ни эмоциональным романом, поскольку апеллирует он не к разуму или чувствам читателей, а к их воображению. «Калейдоскоп…» сам - большая игра и предлагает поиграть читателю: восстановить пробелы в повествовании, дополнить сюжетные линии, домыслить судьбы героев. И здесь выясняется, что человеческое воображение не безгранично. Автор, например, не может представить себе верующего христианина или искреннего социалиста, верную жену и любящую мать, или читателя, которому в «Унесённых ветром» больше всего нравится не Скарлетт или Ретт Батлер, а Мелани.

  Сверхидею романа, пользуясь терминологией Галины Юзефович, образуют четыре его темы: напомню, это смерть Бога, конец истории, русская трагедия (власть государства) и сексуальная революция. Отсюда центральная идея романа - свобода личности; религиозная, историческая, политическая и нравственная. Свобода не как абстрактная философская категория, а как способ существования. Показательно, что в историческом романе Сергея Кузнецова в действительности нет истории, а есть люди и их отношения, и всех действующих лиц романа объединяет деятельное неприятие несвободы при одновременном утверждении автором (точнее - повествователем) иллюзорности и невозможности свободы. Но если свободы не существует, то не существует и человеческой личности, только популяция. А в отсутствие личности – невозможно и искусство, только «подделки, обманки, фальшивки», чем, следовательно, и является роман «Калейдоскоп…».

  25

  285