Рецензия на книгу

Французская повесть XVIII века

Автор неизвестен

(0)

Lindabrida
18 марта 2017
Начинается сборник вполне логично - по хронологии - но при этом ужасно неудачно: с безупречно нравственной и умопомрачительно скучной повести Фенелона. В общем, недалеко ушли от него высокопарные "Арзас и Исмения" Монтескье, и "Люси и Мелани" д'Арно. Не удивительно, что все три автора предпочли поместить своих героев подальше от собственного времени: Фенелон - в условную Древнюю Грецию, Монтескье - на столь же условный Древний Восток. Д'Арно вроде повествует о Франции, пусть и в эпоху религиозных войн, да только получается тоже некое условное пространство, где только и могут выжить удивительные существа, о которых он пишет. Если добродетель, то непреклонная, если благодарность, то вечная. Сюда же примыкает ходульная "Монахиня поневоле" Ретифа де ла Бретона, где нереальная добродетель соседствует с нереальным пороком, да так, что поверить автору никак не получается.
Ступенью выше в своем личном рейтинге я поместила бы "Мщение, не осуществленное из-за любви" Лесажа - явный фанфик на безмерно популярного корнелевского "Сида" - и "Клодину" Флориана, которая, как я подозреваю, тоже фанфик, только на "Новую Элоизу" Руссо. Это вещи довольно-таки проходные, как я понимаю, даже для своего времени. Вообще, в антологии несколько повестей весьма бесцветных.
Третье место я отдала бы изящной галантной повести Мариво о любовных похождениях юной кокетки ("Письма, повествующие о неком похождении"); нарочито простодушной (а на самом деле - вовсе нет) "Истории г-жи Аллен и г-на аббата Эврара" Кейлюса; и занимательным сюжетам Прево ("История донны Марии", "Приключения прекрасной мусульманки"). Недурна и "Алина, королева Голконды" Буфлера, в которой переусложненная интрига скрашивается очевидной иронией.
На втором месте - три сказки-пародии. "Зюльми и Зельмаида" Вуазенона откровенно высмеивает популярные в то время литературные сказки, выворачивая наизнанку сложившиеся штампы. Мудрая фея Разумница не может воспитать по своим принципам ни одного из учеников, а когда это ей все-таки удается, ученики не могут прижиться в реальном мире. Убежище благочестивых дев оказывается на поверку весьма фривольным, а героиня все же не может пройти через волшебные ворота, не пропускающие согрешивших девиц, но автор выпутывается из затруднения довольно остроумно. "Красавица по воле случая" Казота начинается вроде бы с привычной для Просвещения критики суеверий: главный герой свихнулся на волшебных сказках и одержим желанием жениться на фее, что и служит поводом для пародийных приключений. Но вопреки обыденному здравому смыслу, феи все-таки появляются и запутывают ситуацию еще больше. "Муж-сильф" Мармонтеля написан скорее в сентиментальном, нежели в ироническом ключе. Здесь снова перед нами особа, верящая в сверхъестественное: юная Элиза так не доверяет живым мужчинам, что мечтает о сильфах. Ее муж узнает о причудах мечтательницы и находит способ все же завоевать ее любовь.
Первое место по праву принадлежит блистательной триаде, ради которой очень даже стоило потратить время на чтение: Вольтеру, Руссо и Дидро. В сборнике несколько сказок и повестей Вольтера - ослепительный фейерверк остроумия, размышлений, социальной критики. Мне сложно было бы выбрать среди них лучшую: "Мир, каков он есть" и "Белое и черное" хороши как философские притчи; повесть "Жанно и Колен" очаровательно язвительна; "История путешествий Скарментадо" с ее критикой нетерпимости, увы, остается актуальной.
"Королева-причудница" Руссо написана на пари и вовсе не характерна для творчества этого автора. Ни сентиментальных воздыханий, как в "Новой Элоизе", ни гневных обличений, как в "Общественном договоре". Просто забавная сказка о женских капризах и мужском терпении и немножко о любви, но, честное слово, очень милая.
Творчество Дидро, если разобраться, вовсе не отвечает определению реализма (обычный человек в обычных обстоятельствах). Его герои вовсе не обычны: друзья, преданные до последнего вздоха ("Два друга из Бурбонны"); беспредельно самоотверженная девушка и столь же бессердечный мужчина ("Это не сказка"); непреклонная, точно корнелевская героиня, госпожа де ла Карлиер. Но описаны они так, что веришь: перед нами действительно люди, жившие больше двухсот лет назад; мы слышим их разговоры, мы видим их поступки и сопереживаем их бедам. Ни малейшего ощущения ходульности не возникает.
14 понравилось
0
117

Комментарии 0

Ваш комментарий

, чтобы оставить комментарий.

Рецензия на книгу

Французская повесть XVIII века

Автор неизвестен

(0)

Lindabrida
18 марта 2017
Начинается сборник вполне логично - по хронологии - но при этом ужасно неудачно: с безупречно нравственной и умопомрачительно скучной повести Фенелона. В общем, недалеко ушли от него высокопарные "Арзас и Исмения" Монтескье, и "Люси и Мелани" д'Арно. Не удивительно, что все три автора предпочли поместить своих героев подальше от собственного времени: Фенелон - в условную Древнюю Грецию, Монтескье - на столь же условный Древний Восток. Д'Арно вроде повествует о Франции, пусть и в эпоху религиозных войн, да только получается тоже некое условное пространство, где только и могут выжить удивительные существа, о которых он пишет. Если добродетель, то непреклонная, если благодарность, то вечная. Сюда же примыкает ходульная "Монахиня поневоле" Ретифа де ла Бретона, где нереальная добродетель соседствует с нереальным пороком, да так, что поверить автору никак не получается.
Ступенью выше в своем личном рейтинге я поместила бы "Мщение, не осуществленное из-за любви" Лесажа - явный фанфик на безмерно популярного корнелевского "Сида" - и "Клодину" Флориана, которая, как я подозреваю, тоже фанфик, только на "Новую Элоизу" Руссо. Это вещи довольно-таки проходные, как я понимаю, даже для своего времени. Вообще, в антологии несколько повестей весьма бесцветных.
Третье место я отдала бы изящной галантной повести Мариво о любовных похождениях юной кокетки ("Письма, повествующие о неком похождении"); нарочито простодушной (а на самом деле - вовсе нет) "Истории г-жи Аллен и г-на аббата Эврара" Кейлюса; и занимательным сюжетам Прево ("История донны Марии", "Приключения прекрасной мусульманки"). Недурна и "Алина, королева Голконды" Буфлера, в которой переусложненная интрига скрашивается очевидной иронией.
На втором месте - три сказки-пародии. "Зюльми и Зельмаида" Вуазенона откровенно высмеивает популярные в то время литературные сказки, выворачивая наизнанку сложившиеся штампы. Мудрая фея Разумница не может воспитать по своим принципам ни одного из учеников, а когда это ей все-таки удается, ученики не могут прижиться в реальном мире. Убежище благочестивых дев оказывается на поверку весьма фривольным, а героиня все же не может пройти через волшебные ворота, не пропускающие согрешивших девиц, но автор выпутывается из затруднения довольно остроумно. "Красавица по воле случая" Казота начинается вроде бы с привычной для Просвещения критики суеверий: главный герой свихнулся на волшебных сказках и одержим желанием жениться на фее, что и служит поводом для пародийных приключений. Но вопреки обыденному здравому смыслу, феи все-таки появляются и запутывают ситуацию еще больше. "Муж-сильф" Мармонтеля написан скорее в сентиментальном, нежели в ироническом ключе. Здесь снова перед нами особа, верящая в сверхъестественное: юная Элиза так не доверяет живым мужчинам, что мечтает о сильфах. Ее муж узнает о причудах мечтательницы и находит способ все же завоевать ее любовь.
Первое место по праву принадлежит блистательной триаде, ради которой очень даже стоило потратить время на чтение: Вольтеру, Руссо и Дидро. В сборнике несколько сказок и повестей Вольтера - ослепительный фейерверк остроумия, размышлений, социальной критики. Мне сложно было бы выбрать среди них лучшую: "Мир, каков он есть" и "Белое и черное" хороши как философские притчи; повесть "Жанно и Колен" очаровательно язвительна; "История путешествий Скарментадо" с ее критикой нетерпимости, увы, остается актуальной.
"Королева-причудница" Руссо написана на пари и вовсе не характерна для творчества этого автора. Ни сентиментальных воздыханий, как в "Новой Элоизе", ни гневных обличений, как в "Общественном договоре". Просто забавная сказка о женских капризах и мужском терпении и немножко о любви, но, честное слово, очень милая.
Творчество Дидро, если разобраться, вовсе не отвечает определению реализма (обычный человек в обычных обстоятельствах). Его герои вовсе не обычны: друзья, преданные до последнего вздоха ("Два друга из Бурбонны"); беспредельно самоотверженная девушка и столь же бессердечный мужчина ("Это не сказка"); непреклонная, точно корнелевская героиня, госпожа де ла Карлиер. Но описаны они так, что веришь: перед нами действительно люди, жившие больше двухсот лет назад; мы слышим их разговоры, мы видим их поступки и сопереживаем их бедам. Ни малейшего ощущения ходульности не возникает.
14 понравилось
0
117

Комментарии 0

Ваш комментарий

, чтобы оставить комментарий.

Рецензия на книгу

Французская повесть XVIII века

Автор неизвестен

(0)

Lindabrida
18 марта 2017
Начинается сборник вполне логично - по хронологии - но при этом ужасно неудачно: с безупречно нравственной и умопомрачительно скучной повести Фенелона. В общем, недалеко ушли от него высокопарные "Арзас и Исмения" Монтескье, и "Люси и Мелани" д'Арно. Не удивительно, что все три автора предпочли поместить своих героев подальше от собственного времени: Фенелон - в условную Древнюю Грецию, Монтескье - на столь же условный Древний Восток. Д'Арно вроде повествует о Франции, пусть и в эпоху религиозных войн, да только получается тоже некое условное пространство, где только и могут выжить удивительные существа, о которых он пишет. Если добродетель, то непреклонная, если благодарность, то вечная. Сюда же примыкает ходульная "Монахиня поневоле" Ретифа де ла Бретона, где нереальная добродетель соседствует с нереальным пороком, да так, что поверить автору никак не получается.
Ступенью выше в своем личном рейтинге я поместила бы "Мщение, не осуществленное из-за любви" Лесажа - явный фанфик на безмерно популярного корнелевского "Сида" - и "Клодину" Флориана, которая, как я подозреваю, тоже фанфик, только на "Новую Элоизу" Руссо. Это вещи довольно-таки проходные, как я понимаю, даже для своего времени. Вообще, в антологии несколько повестей весьма бесцветных.
Третье место я отдала бы изящной галантной повести Мариво о любовных похождениях юной кокетки ("Письма, повествующие о неком похождении"); нарочито простодушной (а на самом деле - вовсе нет) "Истории г-жи Аллен и г-на аббата Эврара" Кейлюса; и занимательным сюжетам Прево ("История донны Марии", "Приключения прекрасной мусульманки"). Недурна и "Алина, королева Голконды" Буфлера, в которой переусложненная интрига скрашивается очевидной иронией.
На втором месте - три сказки-пародии. "Зюльми и Зельмаида" Вуазенона откровенно высмеивает популярные в то время литературные сказки, выворачивая наизнанку сложившиеся штампы. Мудрая фея Разумница не может воспитать по своим принципам ни одного из учеников, а когда это ей все-таки удается, ученики не могут прижиться в реальном мире. Убежище благочестивых дев оказывается на поверку весьма фривольным, а героиня все же не может пройти через волшебные ворота, не пропускающие согрешивших девиц, но автор выпутывается из затруднения довольно остроумно. "Красавица по воле случая" Казота начинается вроде бы с привычной для Просвещения критики суеверий: главный герой свихнулся на волшебных сказках и одержим желанием жениться на фее, что и служит поводом для пародийных приключений. Но вопреки обыденному здравому смыслу, феи все-таки появляются и запутывают ситуацию еще больше. "Муж-сильф" Мармонтеля написан скорее в сентиментальном, нежели в ироническом ключе. Здесь снова перед нами особа, верящая в сверхъестественное: юная Элиза так не доверяет живым мужчинам, что мечтает о сильфах. Ее муж узнает о причудах мечтательницы и находит способ все же завоевать ее любовь.
Первое место по праву принадлежит блистательной триаде, ради которой очень даже стоило потратить время на чтение: Вольтеру, Руссо и Дидро. В сборнике несколько сказок и повестей Вольтера - ослепительный фейерверк остроумия, размышлений, социальной критики. Мне сложно было бы выбрать среди них лучшую: "Мир, каков он есть" и "Белое и черное" хороши как философские притчи; повесть "Жанно и Колен" очаровательно язвительна; "История путешествий Скарментадо" с ее критикой нетерпимости, увы, остается актуальной.
"Королева-причудница" Руссо написана на пари и вовсе не характерна для творчества этого автора. Ни сентиментальных воздыханий, как в "Новой Элоизе", ни гневных обличений, как в "Общественном договоре". Просто забавная сказка о женских капризах и мужском терпении и немножко о любви, но, честное слово, очень милая.
Творчество Дидро, если разобраться, вовсе не отвечает определению реализма (обычный человек в обычных обстоятельствах). Его герои вовсе не обычны: друзья, преданные до последнего вздоха ("Два друга из Бурбонны"); беспредельно самоотверженная девушка и столь же бессердечный мужчина ("Это не сказка"); непреклонная, точно корнелевская героиня, госпожа де ла Карлиер. Но описаны они так, что веришь: перед нами действительно люди, жившие больше двухсот лет назад; мы слышим их разговоры, мы видим их поступки и сопереживаем их бедам. Ни малейшего ощущения ходульности не возникает.
14 понравилось
0
117

Комментарии 0

Ваш комментарий

, чтобы оставить комментарий.