Рецензия на книгу

• 

  gingersiobhan

  30 января 2017

  Ему повезло меньше - он не был убит.

  В свое время (это около шести лет назад) "Метролэнд" Барнса стал для меня откровением. И после этого наши с ним отношения скоропостижно закончились. Виной всему - моя попытка объять мир разом и читать по пять книг одновременно. Сейчас я стала спокойней. Модель поведения уже начинает обретать вид обожженной глины, метания плавно подходят к концу. И с книгами мои отношения изменились. "Шум времени" был съеден.

  Легендарный (хоть и до сих пор живой) английский писатель, лауреат Букера и страстный любитель русской культуры Джулиан Барнс взялся за изучение биографии автора Седьмой Симфонии Дмитрия Дмитриевича Шостаковича. В самом начале книги он предупреждает, что вольно интерпретирует данные о жизни композитора, используя ряд источников. Таким образом он пишет не биографию, он пишет очень эмоциональную и личную историю музыканта, за величием которого человека и потеряли.

  Нет смысла пересказывать сюжет, ибо об этом есть тысячи статей. Мы читаем рассказ человека, который сделал свой самый важный выбор - писать музыку; дело, ставшее всей его жизнью и изменившее жизни других. Хрупкий, очень болезненный и страдавший от этого всю свою жизнь, он хотел лишь создавать, в этом была его главная радость - в изнурительном труде. И даже не для людей, как вещал Ленин. И тем более не для себя. Враг народа после своей первой оперы, секретарь СК РСФСР и член партии в итоге. Все эти события словно проходят мимо его сознания. Шостакович Барнса даже не пытался воевать с властью, которая многотонным прессом давила и уничтожала талантливейших из людей, прежде как следует очернив имена.

  Он сразу признаётся в своей трусости. Один из самых смелых поступков - сдаться. Вечером собрать чемодан, обнять жену, поцеловать детей и выйти из квартиры. Сесть у лифта и ждать, когда ночь разрежет звук подъезжающего чёрного автомобиля, как шумит лифт, ждать парализованным телом, когда его створки раскроются и чьи-то руки грубо заволокут его туда, внутрь, в машину, в лагерь, в смерть. Лучше так, чем унизительно натягивать одежду поверх пижамы под испуганным взглядом жены и холодным - людей, приехавших за ним. И так всю жизнь, перекатываясь от страха к усталости обреченного и обратно. Словно костюм с чужого плеча, эта жизнь всюду в чем-то мешала. Казалось бы, оставьте музыканта, дайте возможность творить и делиться этим с людьми. Но в этой стране все, что от души, - формализм. А за это как минимум расстреливают.

  Барнс создаёт живую картину сердца. И при этом умудряется сделать ее гармоничной для российского читателя. Он не выглядит неуклюжим англоговорящим медведем, пытающимся забраться в лавку со связками балалаек и расписанной гжелью посудой. Здесь свою роль сыграла любовь к русской литературе и изучение языка в прошлом. Каждая цитата, будь то Ахматова, Пушкин или постановление ЦК, нашла своё идеальное место, лишив текст любимых иностранцами стереотипов о русских. Никаких шаблонных фраз, которые заставляют нас болезненно морщиться от ощущения вонзаемой в голову иглы. Нет лишней драмы и потоков крови, которые с таким удовольствием употребляют в духовную пищу иностранные читатели.

  Благодаря Барнсу, перед нами человек, который с девяти лет обречён на талант, помимо воли вписан в историю нашей страны и всего мира. Очень родная, сутулящаяся фигура на фоне металлических кулис СССР, по ту сторону которых так же страдали тысячи людей. Ему повезло меньше - он не был убит.

  "Могли его убить, но оставили в живых; оставили в живых - и тем самым убили."

  4 понравилось

  0

  79