Рецензия на книгу

• 

  Volans10 января 2017 г.

  Качественный детектив, пропитанный густым бульоном из японского традиционализма

  Плюшевый медвежонок, несмотря на весьма неудачно звучащее название, это хорошо написанный и качественный детектив, пропитанный густым бульоном из японского традиционализма.
  Для начала пару слов об авторе детектива. Сэйити Моримура, как оказалось, невообразимо знаменит в своей родной Японии и в 1969 году был даже удостоен премии Эдогавы Рампо за лучший детективный роман года («Мертвое пространство на высоте»). Примечательны также взгляды политические писателя — он консервативно выступает с критикой современных политических нравов в Японии, а также против ремилитаризации страны. В романах его взгляды проявляются более чем явно. У русскоязычного читателя Моримура известен прежде всего книгой с намного более привлекательным названием - «Кухня дьявола». Это документальна работа о спецподразделении японских вооруженных сил, в котором с начала 40-х разрабатывалось бактериологическое оружие. Роман «Плюшевый медвежонок» менее резонансный и менее известный, чем другой переведенный детектив «Испытание зверя», но внимание ему приделить все таки стоит.
  Начинается детектив классически — с обнаружения тела убитого. Происходит это в лифте элитного ресторана. По всей видимости человек умер от ножевого ранения. Также примечательно, что это был негр и США. Как и почему человек добрался с ножевой раной именно в этот ресторан, никому не сообщая об убийце (которого среди посетителей ресторана не было) и пытаются разгадать японские детективы.
  Для меня особенной фишкой именно этого детектива стало наполнение сюжета размышлениями некоторых персонажей, их поступков, посредством которых можно просмотреть настроения чисто традиционных японских взглядов. Это начинает бросаться в глаза уже с самого начала романа, где описываются посетители того самого элитного ресторана — лишь пару слов о сливках общества, а уже проступает неодобрение Моримуре ко всему городскому лоску.

  
  Здесь ужинали только избранные. За один вечер она тратили столько, что на эти деньги можно было накормить сотни голодных. Но об этом никто не задумывался. Ресторан «Облака» предназначался для людей соответствующе одетых, с соответствующими манерами, соответствующим капиталом. Голоден посетитель или нет, не интересовало решительно никого. Чем изысканней блюдо, тем меньше согласуется оно с истинным назначением еды. Однако многие игнорируют это противоречие.
  

  И честно признаюсь, для меня следить за проявлениями взглядов автора детектива было не менее интересно, чем собственно сам сюжет детектива.
  Так, еще одним ярким моментом было описание одной девушки из сельской глубинки, которая работала в ресторане, куда детективы отправились за сбором данных. Девушка эта предстает сборным образом всех добродетелей, в которые так верит Моримура. Сидзуэ — полнотелая и розовощекая, не стремиться уехать на учебу в Токио, а на первый план ставит нужды своей родственницы, присматривая за ней.

  
  Сидзуэ, и без того румяная, совсем залилась краской и смущенно поклонилась инспекторам.
  
  Сидзуэ была славной девочкой, ее не смущало то, что ее бывшие одноклассники либо продолжили учение, либо бросили родные места и отправились работать в Такасаки или Токио. Она не хотела покидать бабушку и осталась работать здесь же, в Киридзуми. Ничего, что ей, такой молодой, тоскливо в горной глуши. Мечты подождут, сейчас главное — позаботиться о бабушке.
  — Не скучно вам здесь, в горах? — спросил Мунэсуэ.
  Девушка смущенно подняла глаза:
  — Послушать моих подруг, которые в Токио работают или в других городах, так там не жизнь, а сплошной праздник. Непонятно только, что ж они всякий раз приезжают оттуда такие бледные да худые? У нас иногда бывают постояльцы моего возраста, так они говорят, что зарабатывают меньше, чем я в Киридзуми. И уж больно тонюсенькие, прямо едва живые — все фигуру берегут. А мне больше нравится в горах. Красиво, воздух какой, да и хозяева добрые… А самое главное — возле бабули.
  Сидзуэ говорила просто и доверчиво.
  — Правильно, — отозвался Ёковатари. — Ничего хорошего в этом Токио нет. А такой девушке, как ты, там и вовсе не место.
  

  Также характерной была разница с которой брались расследовать дело в Японии, при чем дело об убийстве иностранца, при том что из родной Америки вести из детективного департамента приходили скудно, практически никто этим делом заниматся не хотел, кроме одного детектива, для которого район Гарлем (из которого был сам убитый негр) был родным местом. Этот же детектив с тоской думает о солнечной Японии, в сравнении с развратными штатами.
  Одним из самых ярких проявлений традиционализма (к слову не только японского), было явное возвышение культа семейных ценностей. Но к сожалению, об этом моменте невозможно рассуждать и одновременно не спойлерить, поэтому подтверждений из сюжета здесь приводить не буду.
  Ну и наверное самой яркой чертой проявлений взглядов Моримуры были размышления Мунэсуэ об американской оккупации Японии.

  
  Они, воины страны-победительницы, теперь правили Японией. Они распустили прославленную японскую армию, попрали божественную власть императора — высший и абсолютный авторитет для японца. Словом, американцы управляли Японией, сев выше японских богов. Подчинив себе императора, они стали в те годы для японцев новыми богами. Полиция тоже не решалась противодействовать оккупационной армии, «воинству богов». Для оккупантов японцы были не людьми, а чем-то вроде животных, и это, по мнению американцев, оправдывало любые бесчинства.
  

  Этот момент интересно сочетается с ремилитаристскими взглядами Моримуры. С одной стороны он показывает взгляды Мунэсуэ, который пострадал от жестокости оккупантов напрямую, из этого выросла его прямая враждебность, но не стоит забывать, что Моримура не жаждал восстановления Японии как жесткой военной империи. Такая точка зрения была очень распространена в Японии в послевоенное время, многие японцы уже не выставляли напоказ свой национализм и до сих пор у них не принято например вывешивать флаг своей страны на домах. Так проявляется чувство стыда за былые бесчинства, совершенные во имя императора. Но персонаж Мунэсуэ (и не только он, как впоследствии выясниться) как бы вооплощает принцип, что любое зло не проходит даром. Оно оставляет след жестокости на сердце жертвы, из чего растет отчуждение и обида. Но и на агрессоре это сказываться. И это причиненное зло воздастся и вернется к нему в том или ином образе. Выходит замкнутый круг. В сюжете детектива тоже все сплетается — деталь к детали. Почти все связаны со всеми, что все таки заставляет думать о некой нереалистичности и неправдоподобности. Но по правилам хорошего детектива все так должно быть, так что такая развязка на любителя идеально зацикленного детектива. Но должна признать, что хоть я и угадывала некоторые сюжетные повороты еще во время чтения, все же автор меня сумел удивить.

  10

  839