Рецензия на книгу
Остров сокровищ
Роберт Льюис Стивенсон
RittaStashek26 декабря 2016 г."Остров сокровищ" Р. Стивенсона, прочитанный из сегодняшнего дня, или Ностальгия в квадрате
Такие книги идеальны для мальчиков 13-14 лет.
Я не мальчик, я взрослая женщина под тридцать, и все же к творению Стивенсона я не смогла остаться равнодушной.
Прекрасный, легкий слог, увлекательный сюжет, картины патриархальных нравов, однозначность нравственных оценок, приключения. Все то, чего порой так не хватает в современной литературе да и жизни.
И потом, это английская литература. Классическая английская литература, которую я не просто люблю, обожаю. Обожаю за ее милый, внутренне чистый сентиментализм, тонкий юмор, который не все любят и понимают, жесткие сословные предрассудки и ограничения. Однозначность нравственных оценок.
Современная английская литература таких эмоций у меня не вызывает.
Потому, что всего вышеописанного в ней уже нет. Нет уже у Фаулза, а что уж говорить о последующих.
Наверно, все потому, что я сама отчасти застряла в викторианской эпохе, в том времени, когда такие понятия как "честь", "долг", "верность" и "навсегда" еще не звучали наивно и нелепо.
Во время создания романа З. Фрейд и К. Маркс еще только создают свою теории, позиции Церкви сильны, а фашистский сапог не топчет поля Европы. О человеке еще неизвестно многое из того, что сделает "честь", "долг", "верность" и "навсегда" смешным анахронизмом и социальными пережитками.
Люди еще убивают друг друга из пистолетов, нет ни газовых атак, ни тем более атомного оружия. Мир гораздо опаснее, но в то же время проще и предсказуемее современного и безопаснее того, что наступит спустя полвека.
Хотя роман - сам по себе ностальгический взгляд в прошлое, мечта о былой свободе. Таким образом из дня сегодняшнего получается ностальгия в квадрате.
В моем возрасте обращаешь внимание уже не только на сюжет, вчитываешься в детали, и как-то особенно затронул религиозный пласт романа.
Отсылками к религии насыщен весь текст произведения. Я было подумала уже, что преувеличиваю, невольно обращаю внимание на то, что мне самой интересно, но, видимо, хотя это тоже есть, но все же не только это, раз подобное впечатление роман производит не на одну меня.
Глубоко символична, например, сцена смерти одного из второстепенных персонажей, старого слуги Тома Редрута.
"Сквайр бросился перед ним на колени, целовал ему руки и плакал, как малый ребенок.
– Я умираю, доктор? – спросил тот.
– Да, друг мой, – сказал я.
– Хотелось бы мне перед смертью послать им еще одну пулю.
– Том, – сказал сквайр, – скажи мне, что ты прощаешь меня.
– Прилично ли мне, сэр, прощать или не прощать своего господина? – спросил старый слуга. – Будь что будет. Аминь!
Он замолчал, потом попросил, чтобы кто-нибудь прочел над ним молитву.
– Таков уж обычай, сэр, – прибавил он, словно извиняясь, и вскоре после этого умер.
Тем временем капитан – я видел, что у него как-то странно вздулась грудь и карманы были оттопырены, – вытащил оттуда самые разнообразные вещи: британский флаг, Библию, клубок веревок, перо, чернила, судовой журнал и несколько фунтов табаку. Он отыскал длинный обструганный сосновый шест и с помощью Хантера укрепил его над срубом, на углу. Затем, взобравшись на крышу, он прицепил к шесту и поднял британский флаг. Это, по-видимому, доставило ему большое удовольствие. Потом он спустился и начал перебирать и пересчитывать запасы, словно ничего другого не было на свете. Но изредка он все же поглядывал на Тома. А когда Том умер, он достал другой флаг и накрыл им покойника.
– Не огорчайтесь так сильно, сэр, – сказал капитан, пожимая руку сквайру. – Он умер, исполняя свой долг. Нечего бояться за судьбу человека, убитого при исполнении обязанностей перед капитаном и хозяином. Я не силен в богословии, но это дела не меняет".
В этом эпизоде прекрасно все - британский флаг, которым укрывают покойника (национальная идея, "Британия - владычица морей"), Библия, соседствующая с веревками, письменными принадлежностями и судовым журналом (философия протестантизма с его понятиями добра и пользы, причем сразу приходит на ум достопамятный "Робинзон Крузо"), размышления о приличиях в отношениях слуги и господина в смертный час. Вот это я и называю духом классической английской литературы. Очевидно, что автор несколько гиперболизирует сложившееся общественные отношения, иронизирует над ними, однако ясно так же, что чтобы так написать, должны быть основания для гиперболизации.
Я хотела еще с восхищением сказать о великолепной убежденности в посмертном существовании, совершенно нетипичной для современного человека, однако другой эпизод заставил меня отказаться от данного намерения.
Умирает старый пират Хендс.
"– Будь добр, отрежь (кусок плитки табака - Ритта), – сказал он, – а то у меня нет ножа, да и сил не хватит. Ах, Джим, Джим, я совсем развалился! Отрежь мне кусочек. Это последняя порция, которую мне доведется пожевать в моей жизни. Долго я не протяну. Скоро, скоро мне быть на том свете...
– Ладно, – сказал я. – Отрежу. Но на вашем месте... чувствуя себя так плохо, я постарался бы покаяться перед смертью.
– Покаяться? – спросил он. – В чем?
– Как – в чем? – воскликнул я. – Вы не знаете, в чем вам каяться? Вы изменили своему долгу. Вы всю жизнь прожили в грехе, во лжи и в крови. Вон у ног ваших лежит человек, только что убитый вами. И вы спрашиваете меня, в чем вам каяться! Вот в чем, мистер Хендс!
Я говорил горячее, чем следовало, так как думал о кровавом кинжале, спрятанном у него за пазухой, и о том, что он задумал убить меня. А он выпил слишком много вина и потому отвечал мне с необыкновенной торжественностью.
– Тридцать лет я плавал по морям, – сказал он. – Видел и плохое и хорошее, и штили и штормы, и голод, и поножовщину, и мало ли что еще, но поверь мне: ни разу не видел я, чтобы добродетель приносила человеку хоть какую-нибудь пользу. Прав тот, кто ударит первый. Мертвые не кусаются. Вот и вся моя вера. Аминь!"
Таким образом, очевидно, что и в то время на данный вопрос были разные точки зрения.
Хотя, конечно, соотношение верующих и неверующих было совершенно не тем, что сегодня.7153