Рецензия на книгу

• 

  ElenaKapitokhina

  8 декабря 2016

  А неплохая, в сущности, работа — стали приходить мне мысли где-то на середине книги. «Работа» — потому что иногда просто грешит всяческими диссертационными излишествами, типа «Влияние общества огромно и разнообразно. Оно дисциплинирует, тра-та-та…». Вычеркнутое мной сейчас можно было бы без ущерба вычеркнуть автору тогда. В сущности — ещё одна мысль пришла мне на середине книги — книга даже захватывает: конечно, любому дураку понятно, что проявления чувств в разные времена были разные, но самостоятельный гуглёж на тему не дал бы мне сразу букет таких живых примеров. Что я вынесла из универа о Максе Вебере? Что он — Максимилиан Карл Эмиль фон. Экономист. (Мы учили полные имена всех мало-мальски значимых экономистов, годы их жизни и должны были читать 50 их трудов, один из которых был восьмитомным. Восьмитомник никто не читал на моей памяти, но преподаватель был милейший человек, оч умный. На вопрос моего куриного приятеля, зачем тратить время на чтение трудов, если можно прочитать краткие содержания, он спросил: «Молодой человек, а вы каких девушек предпочитаете, живых или резиновых?»). А тут я узнаю, что у этого блистательного Эмиля фон 5 лет улетели в никуда, из-за депрессии. И потом периодически пропадали. Плохо, конечно, но потихоньку перестаёшь думать о себе как о неудачнике, ни на что толковое не способном, а то вокруг все голосуют великолепными примерами, и ты должен, обязан тянуться, планки достичь, себя перепрыгнуть. И не так чтобы таких примеров, прям вот до косточки, как веберовский, разобранных, было много — про Пруста, про Кафку, про Дизеля — да, а вот Вирджинию Вулф она только вскользь упоминает, а мне бы подробней, но сам факт! Потешила знакомость раз упомянутого имени Сигфрида Сивертса.

  А и ещё один фрагмент меня потешил: «Будь самим собой!» — призывают самозванные эксперты. А что делать человеку, если он не знает, каков он и каким должен быть?». Это как мне с детства все твердили, следи за осанкой, выпрями спину. Почём я знаю, какая часть позвоночника где должна находиться в этой вашей трёхмерности, поставьте меня правильно — взбунтовалась я на осмотре у хирурга на втором курсе. Хоть бы пальцем дотронулся до моей спины! Но — была у нас замечательная преподавательница пар по физкультуре на первых двух курсах, мы её балериной звали. Это была не физкультура, а лекции по медицине, ибо каждое упражнение (совсем не обязательно сложное или стандартное для занятий по физкультуре) сопровождалось комментариями, для каких мышц оно полезно, и что куда у нас в данный момент там движется. Потом её вместе со вторым нашим (тоже хорошим — ибо остроумён был) физкультурником почему-то уволили, уже на третьем моём курсе, но благо и физкультура была лишь на первых двух, и предчувствуя скорый конец идиллии, я подошла к ней незадолго до весенней сессии с просьбой выпрямить меня. Огромнейший спасиб этой женщине! Я далеко не всегда помню о прямой спине, но по крайней мере знаю теперь то, чего никогда не знала и не смогла бы узнать сама.

  Открытием — нет, ну серьёзно! — стал взгляд современников на «Вертера» (совершенно пустого и никчёмного, как мне казалось прежде). Люди тогда читали не в удовольствие, книг было мало, и они реально переживали всё, что переживают герои, разбавляя прочитанные страницы слезами и мастурбацией. Что ж, бог миловал, в иное время живу.

  Но — ох уж это мне иное время… Пока я читала описания меланхолий 18, 19, 20 века, я их весьма смутно разграничивала по симптомам (для нечитавших вкратце суть: меланхолия — не болезнь, но естественная психическая реакция человека на социальную неустроенность, окружение, обстоятельства, требования соответствовать принятым в обществе нормам, — а поскольку нормы меняются, то в разные века реакция различна, и если в 18-ом веке человек мог считать себя волком, а в 19-ом бурно гневаться, то сейчас нам такое почти не понять и не представить. Хотя вот соседка моя, Чайка, сомневается насчёт отсутствия гнева и считает, что наше время вполне себе предоставляет простор для агрессии, однако в моей угнетённости гнев абсолютно отсутствует). Но — опля — только она начала писать про 21-ый век, как стала точь-в-точь описывать меня! Честно, меня всегда потешали мнительные чуваки, читающие что-либо медицинское и находящие у себя все симптомы и болячки (потому до сих пор и не смогла продвинуться дальше первых страниц «Троих в лодке») — но тут я читаю сегодня практически в тех же самых словах и выражениях описанное, что формулирую для себя на протяжении последних нескольких месяцев… и теряюсь. Потому что — не болезнь, не серьёзно, вроде бы, ничем не лечится, — только ждать, пока всё само собой не наладится, вокруг не станет теплее-дружелюбнее, тебя перестанут футболить приятели, не найдётся работа по способностям и талантам, как-то снизятся требования к тебе от родителей, тех же самых приятелей-индивидуалистов, принимающих за норму каждый свой индивидуализм, а главное — тебя самого требования, затюканного, по горло убеждённого, что не тянешь и не дотянешься, и ничего светлого не светит, и что для светлого надо встать и пойти и биться, а если пробуешь биться — тебя забивают, и уже не хочешь никуда вставать, вылезать, только б никто не трогал, только б… ну погрееееейте меня, погрееееейте — истошно скулишь один в гнезде, когда Чайки нет. А потом апатия беспросветная, часами ничего делать смысла не видишь. И в том же роде. А бывают проблески, эйфорические, ни на чём не основанные, быстро стухающие. Снова днище. Так вот. Не серьёзно же. И потом думаешь, как, это я, такая дура, столько раз могла думать о пойти самоубиться? Да глупость же какая. Только вот когда отчаяние и апатия и серость нет такого участка мозга, который бы дал сигнал, что сие глупость. К сожалению. И не у меня одной так. Это даже не моя формулировка — Чайкина (вот уж от кого не ожидал), но оч точно подходящая и ко мне. А когда в такие провальные моменты вспоминаешь голоса приятелей друг другу «Нет, она не самоубьётся» — да что б вы знали, идиоты, что у меня внутри происходит и какое…

  В общем, по сути неутешительно — если раньше я мог на блажь списывать подобное в светлые моменты, то счас, когда Юханнисон пишет, что это такая повальная усталость, свойственная поколению, хватаешься за голову, потому что не понятно, где кончается несерьёзное и находится та черта, которую б не перейти…

  14 понравилось

  0

  813