Рецензия на книгу

• 

  alexsik

  3 декабря 2016

  Шлинк. Только имя автора, а уже хочется закончить с отзывом на его очередную прочитанную мною книгу. Но, разумеется, не для каждого в его фамилии кроется так много смыслов, так много эмоций. Обо всех эмоциях максимально кратко я постараюсь высказаться в рамках того или иного рассказа, но здесь просто скажу, что Шлинк для меня – тот самый автор, который может даже банальный курортный роман описать так, что от волнения и горечи перехватит дух. А ведь это только первое обманчивое лето, и не самое сильное, стоит отметить.

  Межсезонье, 4/5
  Курортный роман в стиле Шлинка – с предвкушением горечи расставания, с тоской и тревогой по непрожитой совместной жизни. Он и она из одного мира, но далеки друг от друга так, как могут быть далеки только люди из разных миров. И оба они надеются на счастье. И оба они планируют совместный быт, от которого не ждут одной только романтики. Но далеко ли зайдут их планы? Перерастет ли их печальный, нежный, незабываемый курортный роман в нечто большее? Конечно, оба они знают ответ, конечно, оба они все давным-давно решили.

  Ночь в Баден-Бадене, 4/5
  Опять же, их двое. Он – сценарист, она преподаватель узкой специальности. Он привязан к месту своего жительства, а она вынуждена подстраиваться под редкие курсы, которые должна читать ради заработка. Они вместе, но не так вместе, как могли быть. Их брак вполне может считаться гостевым, а их отношение ко лжи как бы исключает полное взаимопонимание. Он не изменяет ей, но позволяет себе встречаться с другими женщинами, о которых ей не рассказывает, а она, рано или поздно, об этих женщинах неизбежно узнает. И паутина лжи плетется как-то отдельно от сути происходящего, просто ложь, просто паутина, из которой невозможно выпутаться без потерь, на которые он не готов.

  Дом в лесу, 5/5
  Совместная жизнь двух писателей. Она удачлива, он – написал только одну книгу, а ко второй даже не приступил. Он воспитывает их общего ребенка, в то время как она занимается тем, без чего не может жить – она пишет книги. Пишет книги, получает за них премии и как бы делит свою жизнь между ним, их общим ребенком, своей работой и тем, что неизбежно связано с ее работой – с популярностью, постоянными приемами. Ему не хватает того места, которое она ему выделяет. М что начинает делать он? Он начинает менять пугать, до дрожи, до ужаса, от которого перехватывает дух. И, разумеется, своим поведением он пугает не только меня. А история между тем продолжает разворачиваться на наших глазах.

  Странник в ночи, 5/5
  О творчестве Шлинка в целом невозможно говорить, настолько оно всесторонне развито. Но при всем при этом, атмосфера его произведений – что коротких рассказов, что полноценных романов, всегда имеет общие черты: горечь и неоднозначность. Эти же два качества встречаются и в этом рассказе – горечь преследует что рассказчика, что его попутчика, и невозможно обвинить кого-то одного в том, что случилось, потому что проще обвинить сразу всех. Шлинк же никого не обвиняет. Шлинк просто ставит рамки вины, а затем выходит за них, и становится невозможно понять, виноват ли тот, кто был виновен в прошлом абзаце, или же виноваты обстоятельства, тяготеющие над ним. И размышлять над этим вопросом можно бесконечно долго.

  Последнее лето, 5/5
  С каждым новым рассказов Шлинк ставит меня в неловкое положение: чаще всего я не могу сразу сказать, как относится к только что прочитанной истории и беру тайм-аут на размышления, которым, разумеется, целенаправленно никогда не предаюсь. Но к его рассказам я так или иначе возвращаюсь и оказывается, что тайм-аута, какой бы он ни был продолжительности, прока нет: я все еще не знаю, как относится к тому, что прочитала когда-то и к тому, что помню скорее тезисами и атмосферой, чем деталями. Так вот, остаток воспоминаний о прочитанном «Последнем лете» говорит мне о многом: Шлинк поставил своего героя переде выбором гораздо более страшным, чем меня. Герой Шлинка умирает, долго и мучительно угасает, мучаясь жуткими болями и собираясь прекратить эту вытку одном доступным ему образом, но перед этим он хочет провести лето к теми, кто составляет всю его жизнь. И все складывается хорошо, пока не обнаруживается кроющийся на дне колодца жуткий подтекст происходящего. Но он, разумеется, вскрывается – это же Шлинк. И выбор между жизнью с постепенным болезненным уходом и уходом быстрым, но насильственным, становится невыносимо острым, потому что теперь герой остается в гордом одиночестве. Это невозможно читать, не погружаясь в это бессилие. Об этом невозможно думать. И невозможно понять, какой из сложившейся ситуации выход, и есть ли тот выход, который будет хоть немного правильнее другого.

  Бах на острове Рюген, 4/5
  Рассказ завязан на музыке, это следует из названия. Но музыка здесь – только хорошо продуманный и постоянно звучащий фон. Главные герои – отец и сын – обсуждают музыку. А проблема их влияния друг на друга – или безразличного, казалось бы, отношения их друг к другу – играет свою собственную музыку, и музыка, соединяясь в гармоничный рассказ, запоминается надолго – не деталями, как я уже писала выше, а именно атмосферой, напряженностью, неоднозначностью столкновения и взаимодействия таких близких, но таких далеких, людей.

  Поездка на юг, 5/5
  Я полностью согласна с тем, что для начала новой жизни нужно покончить с жизнью старой. Я так же уверена в том, что жизнь расставит все на свои места. Чем больше ты будешь сопротивляться своему освобождению от груза прошлого, тем позже будут расставлены на места твои прошлые ошибки и заблуждения, но рано или поздно тебя просто поставят перед фактом: знакомься, это твое прошлое, и твое прошлое совсем не такое, каким ты его помнишь. Знакомься и внимай тому, от чего бежала всю жизнь. Эта схема идеально действует в пределах этого рассказа – на склоне лет одна пожилая дама поддается желанию своей внучки встретиться с человеком из своего далекого прошлого. И встреча эта если не переворачивает с ног на голову всю ее жизнь, то сильно корректирует оставшиеся в далеком прошлом события.

  3 понравилось

  196