Рецензия на книгу

• 

  russian_cat

  19 ноября 2016

  О страстях, взрослении и просто жизни

  Возможны легкие спойлеры

  Удивительная книга. В нее хочется погружаться целиком, над ней хочется размышлять, с ней хочется спорить. Хочется читать и читать, проваливаясь все глубже, не отрываясь и отключаясь от окружающего мира. А еще чаще – отвести ненадолго глаза от страницы и немного подумать. Не хочется только одного – чтобы она заканчивалась. Странное дело, но в последние дни я читала ее по чуть-чуть, страниц по 20, и мне нравился именно такой ритм. Смотрела на обложку, радовалась, что еще немного осталось и вот сейчас буду читать. И оставляла еще чуть-чуть "на потом".

  Но вот книга все-таки прочитана, и у меня за это время накопилось очень много слов. Удивительно много даже для меня.

  У меня было противоречивое отношение к главному герою. Временами я его очень хорошо понимала, а в другие моменты он меня раздражал. Иногда я ему сочувствовала, а иногда, наоборот, не могла удержаться от чувства , подозрительно напоминающего злорадство. Несомненно одно: все время я воспринимала его, как живого, реального человека, со всеми его достоинствами и недостатками, умными и глупыми мыслями, разумными и не очень поступками, поисками призвания и нескладывающейся личной жизнью. Это и неудивительно, ведь роман почти автобиографический. И герой его – такой уж, какой есть – получился очень настоящим.

  Дальше очень много слов

  Детство его описано просто потрясающе. Тихий и впечатлительный мальчик, рано потерявший родителей и оказавшийся на попечении людей, которые плохо понимали, что с ним делать. Страдающий от физического недостатка и связанных с ним насмешек и жалости, застенчивый, привыкший переживать все внутри себя, потому что поделиться не с кем, Филип постепенно стал замкнутым, находя убежище в одиночестве и книгах.
  

  
  Он приобрел прекраснейшую привычку на свете – привычку читать

  И тогда, и всю жизнь он находился во власти противоречивых чувств. С одной стороны, его очень тянуло к людям, он искал теплоты, отзывчивости, искал «родственную душу», готов был все сердцем привязаться к тому, кто проявит к нему доброту. А с другой – стал мнителен, болезненно обидчив, даже в каком-то смысле ревнив. Да еще волей-неволей привык презирать большинство окружающих, смотреть на них свысока. А это, хоть и доставляет некоторое моральное удовлетворение, но популярности человека никак не способствует. В подобном двойственном состоянии он и вырос: презирая людей, которым все – дружба, любовь, расположение других – дается легко, которые идут по жизни, ни о чем не задумываясь, и одновременно отчаянно желая оказаться на их месте.

  Далеко не все мне в нем нравилось. К примеру, «поиски себя» в профессии. Нет, я его вовсе не осуждаю за то, что он несколько раз начинал все заново. Как говорится, лучше потерять год или два, чем всю жизнь. И лучше уж бросить и попробовать себя «с чистого листа» на другом поприще, чем быть вечным аутсайдером в той сфере, в которой у тебя нет никаких способностей. Тем более, если время пробовать и выбирать еще есть и отвечаешь ты пока только сам за себя.

  Но в какой-то момент возникает ощущение: ну сколько можно-то уже? Ты так и собираешься всю жизнь бросать одно, начинать другое, лелеять высокие замыслы и романтические мечты? Не пора ли уже к чему-то прийти и начать что-то делать?

  И еще. Какова его реакция, когда он понимает, что дело «не его»? К примеру, его бесславно провалившаяся карьера в бухгалтерии. Проблемы его сводились к тому, что он просто-напросто не умеет считать, за что и получает справедливые упреки от начальства. (Логично же, кому захочется постоянно переделывать работу за сотрудником, который за год не научился без ошибок сложить несколько цифр?) Ну и да, еще ему скучно целый день сидеть в конторе. (А кто тебе сказал, что будет весело? Вернись на землю, парень, это называется «работа»). Но он аргументирует это тем, что эта работа для него унизительна, он, видите ли, достоин лучшего. Так и хотелось спросить: ты кто такой вообще, а? Ты пока еще ничего такого не добился в этой жизни, чтобы рассуждать, что что-то там тебя недостойно. Так и скажи, что ты дуб дубом в этой области. Никто тебя насильно не заставляет, и без тебя найдутся желающие. А то унижают его, бедного, он же им такое одолжение сделал, явил свою королевскую особу в этой жалкой конторе, а оказалось, что еще и работать нужно. Вот неожиданность-то.

  Нечто подобное можно наблюдать и во время его учебы в медицинском институте. Вдруг оказалось – ну надо же – что недостаточно просто изредка приходить на лекции и пить чай в кафе, болтая с официантками. Надо еще и много всего учить. И заниматься в анатомичке. А это скучно и противно. Да и вообще – зачем? Он же выше всего этого. Пусть его недалекие собратья усердно занимаются, туда им и дорога. А сам он и так все сдаст, за красивые глаза и непревзойденный ум, ага.

  Но это я сильно ворчу. Потому что, надо отдать Филипу должное, через какое-то время он таки взялся за ум. Жизнь заставила. И снобизма заметно поубавилось. Так что к Филипу из последней части книги все эти упреки ни в коей мере не относятся. А кто старое помянет…

  Помимо поиска подходящего для себя дела в жизни, Филип занят еще и поиском смысла этой самой жизни. Помимо его собственной склонности к размышлениям, наблюдениям и рассуждениям, жизнь подкидывает ему самых разных «учителей». Старый спивающийся поэт, легкомысленный молодой художник, бездельник, всю жизнь собирающийся совершить нечто великое, романтик-оратор с девятью детьми… Кого только судьба не назначает ему в друзья. И каждый из них дает ему что-то, направляет его жизнь в немного другое русло.

  В Филипе удивительным образом сочетаются наблюдательность, ироничное отношение к окружающим, здравомыслие – и в то же время невероятная восприимчивость к чужому влиянию, способность увлечься новыми идеями, полностью изменить прежнему мировоззрению. Он переходит от страстной веры к полнейшему атеизму, от желания не зря прожить свою жизнь к отрицанию ее смысла, от преклонения перед высоким искусством к осознанию красоты простых вещей. Он все время ищет, меняется, отрицает, находит что-то еще, читает, думает, стремится куда-то к «дальним горизонтам»… Он мечтатель и таким, наверное, останется. А жизнь идет и подкидывает все новые темы для размышления. Но заставляет не только думать, но и действовать. И чувствовать. А вот в сфере чувств все совсем-совсем непросто складывается.

  Личная жизнь Филипа – отдельная тема. И смешно, и грустно, и зло берет временами. Взять хотя бы мисс Уилкинсон. Что это вообще было? Хотя, конечно, понятно что. Хотелось приобрести опыт, завести интрижку, а удобного случая не подворачивалось. Вот и завел, молодец, возьми с полки пирожок. По крайней мере, жизненный урок, что прежде, чем что-то делать, надо немножко включать мозг. Только впрок он как-то не пошел.

  Но говорить, конечно, в первую очередь, нужно о его отношениях с Милдред. Вот уж когда действительно поверишь, что любовь зла. На его долю выпало тяжелое мучение: любить женщину, которую одновременно ненавидишь и презираешь. Ему не нравилось в ней абсолютно ничего, он видел в ее характере, внешности, привычках одни недостатки – и все же был одержим ею до такой степени, что готов был пойти на все что угодно, любое унижение, только бы еще хоть чуть-чуть побыть с ней рядом. Такой вот мазохизм. Обладая склонностью к самоанализу, он прекрасно отдавал себе отчет в том, что все, что он делает – полный бред, но ничего не мог с собой поделать.

  До известной степени меня раздражало бесконечное упоминание внешних недостатков Милдред. Бесчисленное количество раз встречаются на страницах эти ужасные «бледные губы», «плоская грудь», «тощая фигура» и тому подобные непростительные изъяны. В какой-то момент думаешь: да сколько можно-то? Мы уже поняли, что в глазах Филипа и автора Милдред не является идеалом красоты. И еще больше он ненавидит ее за то, что она посмела быть такой некрасивой, а он все равно умудрился в нее влюбиться. То же касается и моментов, когда речь зашла о другой девушке – полной противоположности Милдред. Уж сколько раз было сказано о ее полной фигуре, сильном здоровом теле и т.д. – уму непостижимо.
  
  Я даже не хочу Милдред осуждать. Какая бы она там ни была – вульгарная, примитивная, подлая, мелочная и так далее – Филип все в этой истории сделал сам. Сам преследовал женщину, которая ему неоднократно заявляла, что он ей не нужен. Сам возненавидел ее за то, что полюбил настолько недостойную особу. Сам наступал раз за разом на одни и те же грабли. И сам от этого страдал. Больше того: чем сильнее он страдал, тем сильнее ему хотелось еще что-нибудь для нее сделать, хоть всю свою жизнь положить к ее ногам. Вот только ей это не было нужно. Да, Милдред, безусловно, не из тех людей, кто заслуживает теплых слов, но вот конкретно в несчастьях Филипа обвинять ее было бы бессмысленно. На ее месте мог оказаться кто угодно.

  Его чувство – даже не просто любовь, а какая-то безумная, болезненная одержимость, застилающая разум и не дающая ему ступить ни шагу.
  

  
  – Вам, кажется, нравится быть рабом своих страстей.
  – Я раб своих страстей поневоле, мне это вовсе не нравится.

  При всем при этом он постоянно видит себя со стороны и с горькой усмешкой проклинает свое слабоволие. Но не может совершить усилия, чтобы как-то покончить с этим. Наблюдая за всем этим, так и хочется дать Филипу хороший подзатыльник. Но… рука опускается сама собой, потому что, блин, он же сам все понимает. Да и его дело, в конце концов, что он будет делать со своей жизнью.

  Как известно, когда в дело вступают чувства, разум и логика нередко нервно покуривают в сторонке, что нам Филип ярко и демонстрирует. Но и понять его можно. Наверное, у каждого в жизни бывают моменты, когда делаешь что-то такое, чего не в силах объяснить. Это только со стороны легко судить о том, что нужно и чего не нужно делать. А попав в подобную ситуацию, еще неизвестно, как поступишь…
  

  
  Да, видно, люди — и в самом деле только марионетки, которыми движет неведомая сила, иногда они прибегают к помощи разума, чтобы оправдать свои поступки, но, если это невозможно, они действуют наперекор рассудку.

  Читая, понимаешь, что Филип – просто очень одинокий человек, которому в жизни досталось слишком мало человеческого тепла и участия. Он привык носить маску безразличия и отчужденности, скрывать свои чувства, и его удивляет и чуть не до слез трогает любое проявление доброты по отношению к нему. Он отчаянно стремится обрести близкого человека, быть кому-нибудь нужным, заботиться о ком-то. Пусть это даже такой человек, как Милдред.

  Кстати, что интересно, он при этом с ужасом думает о том, чтобы завести семью. Он увидит в этом обузу и утрату свободы. Хочет остаться одиноким и ни к чему не привязываться. А сам тем временем жестоко страдает от этой самой свободы и одиночества.

  А еще ему нравится наблюдать за людьми, «копаться» в их душах, изучать человеческую личность во всех ее проявлениях. И выбранная им в конце концов профессия отлично позволяет проявить обе наклонности.

  Концовка книги, наверное, правильная и логичная. Но что-то не дает мне сказать, что она мне понравилась. Не могу этого объяснить, но у меня возникло ощущение, что, дописав книгу до определенного момента, автор решил дальше просто рассказать вкратце о том, как сложилась судьба героя. Я почувствовала (может, мне просто показалось) словно бы какое-то ускорение, быстренько приведшее Филипа к финалу. Я его не прочувствовала до конца. Принимаю его, так сказать, только разумом.

  А вообще, читать Моэма – одно удовольствие. Слог у него легкий и красивый. Весь его текст, несмотря на серьезность мыслей и чувств, пронизан иронией – в том числе и самоиронией – а иные меткие выражения хочется немедленно записать. И чувство юмора, с годами все больше проявляющееся у Филипа, не могло не радовать.
  

  
  Если бы не мое легкомыслие, я бы повесился.

  Очень рекомендую к прочтению.

  92 понравилось

  78

  7,3K