Рецензия на книгу

• 

  Contrary_Mary

  1 ноября 2016

  ...и смерти косточка в тебе посередине

  Не вижу ни "ненависти", ни "депрессии", ни "бессилия", о которых пишут в других рецензиях; напротив - от этой книги веет холодной стальной умиротворенностью. Ни даже "декаданса": Витткоп, конечно, не упускает случая оседлать любимого конька, и обязательные посещения моргов и костниц, разумеется, присутствуют в туристической программе странницы Ипполиты, но здесь как-то все очень трезво и сдержанно - ни упоения физиологическими "мерзостями", ни эстетского любования разложением. Скорее - завороженность материей и собственной материальностью (знакомое головокружение от сознания того, что ты - это твое тело, а твое тело - это все твои предки и камень и звезда). Ощущение причастности к природе, к космическим ритмам - не пошловатое нью-эйджевое, в мороке благовоний, а точно вывернутое наизнанку - спокойное и ясное, сосредоточенное.

  
  Личность Ипполиты и впрямь трудно истолковать, и возможно даже, она вправе утверждать, что любые попытки анализирования заранее обречены на провал. В то же время Ипполита может ошибаться в собственном толковании, и когда, например, она заявляет, что свободна от всякой вины, можно было бы указать на ее привычку поминутно мыть руки: навязчивое состояние, характерное для хорошо известного синдрома - комплекса Леди Макбет. Ипполита знает, что потенциально преступна, и хотя Леди Макбет в ней и не шевелится, она все же несет бремя нечистой совести, чей чудовищный объем заслоняет любой выход, помимо высокомерия. Тем не менее, исходя из ее жестов, манер, привычек и рефлексов, можно было бы набросать не портрет, который оказался бы расплывчатым, неровным и искаженным, а, скорее, анаморфозу — ребус, раскрывающий свой смысл только под определенным углом. Итак, анаморфозу, четко вставленную в рамки ее уникальности; ведь Ипполита уникальна и даже чудесна, поскольку на основе компонентов сперматозоида было подсчитано, что число возможных генетических комбинаций для человека относится к 102 400 000 000-му разряду. Стало быть, Ипполита настолько невероятна, что ее реальность могла бы стать сомнительной, если бы ее поступки, сочинения и рисунки обескураживающе не напоминали о ее земном пути.

  Возвращаясь к "декадансу" - Ипполите, на самом деле, даже акты (моральной) трансгрессии по-настоящему не удаются; однажды совершенное, "преступление" обнаруживает свою бессмысленность. Соблазнить "из спортивного интереса" женщину, столкнуть (в детстве) слабоумную сестру с качелей - пустая жестокость так и остается пустой жестокостью, а пострадавшие - постфактум и против воли "преступницы" - вызывают жалость. Почти "доказательство от противного" - совсем как с порнографическими карточками, которые Ипполита и ее приятель развлечения ради подкидывают монахиням: У целомудренных и набожных людей грубая вульгарность этих изображений мучительно зачарует именно душу... чем меньше эти снимки воззовут к живой плоти, тем глубже запечатлеются они жгучим клеймом в памяти. Грех обретет плотский облик, мерзость конкретизируется в линиях и объемах. Так, эти гнусности перестанут быть нереальными и уже позволят задуматься над их последствиями. Они могут оказывать воздействие противоположными путями: одни — возбуждая смрадное любопытство, другие — навсегда прижигая рану... и так как ужас перед плотью, вероятно, одержит верх над тягой к ней, можно спросить себя, не мог ли Макс непроизвольно способствовать спасению богомолок? Учитывая, что это: а) роман предсмертный; б) роман полуавтобиографический (совпадают даже даты рождения, почти совпадают и даты смерти) - хочешь не хочешь, а напрашивается мысль о своеобразном "подведении итогов", ибо чем занималась всю свою жизнь Витткоп, как не (литературными и не только) трансгрессиями? Впрочем, Ипполита (Габриэль?) в своей мраморной - ледяной - самодостаточности ни о чем не жалеет: Я не изнуряю себя тоской по тому, в чем мне было отказано, ведь это всего лишь плата за редкостные вещи. Я избрала — наполовину сознательно — благую часть, которая не отнимется у меня.

  Предсмертный роман, заведомо последний роман - наверное (делать такие предположения рискованно, но все же) отсюда и такое пристальное внимание к собственной телесности, плотскости. Зачарованность ею. Почти "дано мне тело - что мне делать с ним..."; правда, Ипполита-Габриэль не питает надежд на то, что узора-де милого не зачеркнуть - она знает, что он неизбежно растворится, потеряется в беспрерывном дроблении, кругах и вертящихся спиралях, похожих на молодой цветок хлопчатника, структуру хромосомы или движение океанских течений, в бесконечно раскручивающемся фрактале Вселенной. Но его включенность в это звездообразное центробежное движение, соотнесенность с ним - завиток фрактального узора, микрокосм в макрокосме - составляет ее утешение и главную тему книги. Тело, природа, время: глава за главой повествовательница буквально вписывает себя в годовой круг с его бесконечными циклами, расцветами и увяданиями, приливами и отливами. Роман начинается 1 января и заканчивается 31 декабря: круг замкнулся.
  

  
  Бесчисленные соответствия — нескончаемые обмены совершаются между циклами и мирами. Не нужно искать разгадку. У физической вселенной разгадки нет, у метафизической — тоже. Нет ничего, кроме переводов, и любовь может быть одним из них.

  14 понравилось

  0

  1,1K