Рецензия на книгу

• 

  eileena31 октября 2016 г.

  Mandarin – personne importante et influente dans les milieux universitaires ou intellectuels
  

  Я начну совершенно банально – я абсолютно не представляю, с какой стороны подступиться к этой глыбе. Можно, конечно, попытаться зарыться в биографию самой Бовуар, в хитросплетения ее отношений с Сартром, искать, кто где чей прототип и в каком процентном соотношении, но даже без этих дополнений роман масштабен, как памятник Ленину в Волгограде, а благодаря комментариям, проводящим параллели между событиями в «Мандаринах» и событиями в жизни Бовуар, становится только более выпуклым, реальным.

  Дав слово двум героям, Анне и Анри, Бовуар так же категорически разрезает роман на два слоя – философско-политический и любовно-романтический. Конечно, философский слой важнее. Конечно, романтический слой читать легче. И конечно, они абсолютно равноправны, но легче от этого не становится, и даже длинное послесловие не помогает жить после прочтения.

  В рамках философского слоя чтение «Мандаринов» становится работой. Послевоенная Франция, сливки интеллигенции (очень похожие по смыслу и содержанию на нашу советскую интеллигенцию) – и все слишком взрослые, чересчур зрелые для своих лет. Они не просто ведут глубокомысленные «кухонные» разговоры, выдавая одну сентенцию за другой, они высказывают развернутые философские позиции, обосновывают свои политические взгляды, осмысляют прошлое и дают прогнозы. Каждый из персонажей – типичный представитель своего времени, но, к сожалению, в результате их индивидуальная составляющая теряется за философско-политическими манифестами, поэтому человечными и объемными остаются только Анри, Дюбрей и, пожалуй, немного Скрясин, а все остальные воспринимаются как говорящие рупоры и программы и, несмотря на все различия и противостояния, сливаются в легион.

  Главный вопрос, стоящий перед интеллектуальной элитой: «Как мы будем жить?», и Бовуар аккуратно начинает с классического «Кто я?»:
  – Кто я, если я интеллектуал / интеллигент / писатель / француз-революционер (нужное подчеркнуть)?
  – Кто я, если я выжил, а все умерли?
  – Кто я, если я могу / не могу: изменить / соврать, не моргнув глазом / предать / убить (нужное подчеркнуть)?
  

  
  Анри часто спрашивал себя, кто он, и вот какой напрашивается ответ: он был французским интеллигентом, опьяненным победой 1944 года и доведенным ходом событий до ясного осознания своей бесполезности.

  Перед каждым стоит свой выбор, а перед некоторыми и не один, но правильного ответа как будто и нет. Осознание себя для интеллигенции – мандаринов от литературы – всего лишь отправная точка в обсуждении более глобальных вопросов и абстрактных идей на стыке традиции и революции: этическая сторона политики, предназначение литературы, ее роль в политической и общемировой истории, возможность изменить мир. И именно эти разговоры Бовуар протоколирует без тени улыбки.

  Женщины в «Мандаринах» не особенно интересуются политикой – они все глубоко погружены в собственные переживания и как-то безгранично несчастны. Все три главные героини обижены жизнью и надломлены. Поль вместе с «карьерой супруги» фактически теряет разум. Надин совершает идиотские поступки, пытаясь заглушить боль от смерти возлюбленного. Умная и образованная Анна – о, Анна самая интересная. Мы смотрим на нее и снаружи, и изнутри. Со стороны она кажется абсолютно спокойной и рациональной, но внутри себя она постоянно рефлексирует, анализирует свое состояние. Чувственный опыт новой любви очень быстро вышибает у нее опору здравого смысла из-под ног. Может быть, Бовуар считает, что эмоциональность, противопоставляемая разуму, изначально обречена на поражение? Даже кульминация романа связана с Анной – смерть Сезенака становится для нее пограничным моментом, и осознание смертности, своей и окружающих, дает ей возможность жить дальше и продолжить поиск собственной цели и собственного счастья в новом мире.
  

  
  Моя смерть не принадлежит мне. Пузырек все еще тут, под рукой, смерть по-прежнему рядом, но живые еще ближе.

  Бовуар делит мир не на черный и белый, а на мужской и женский – и пересечение между ними только телесное. По щелчку пальцев сложный философский роман становится еще одним про поиск женского счастья, но от этого не становится хуже – только еще более искренним.

  5

  1,5K