Рецензия на книгу

• 

  winpoo17 октября 2016 г.

  «Нервы болят в доминанте…»
  (Интонация, «Громко. Очень»)

  Пронзительная история, хотя если меня спросить, что именно в ней так пронзает сердце, я, пожалуй, и ответить толком не смогу: ампутация до состояния торса Бланш и её деревянный ящик? публичное французское поругание Мари (кому лауреат двух Нобелевских премий, а кому «польская шлюха»)? изломы жизни, в которой лечат полуварварскими способами истерию, которой, может, и вовсе нет? странная, какая-то вывернутая наизнанку и почти совсем непонятная, близкая к смерти природа любви, хотя вовсе и не выжженое тавро, как убеждает нас автор? Драматическую личную историю Мари Склодовской-Кюри я знала и раньше, имя Бланш Витман попадалось мне в контексте истории психоанализа, поскольку у Ж. Шарко в Сальпетриере стажировался молодой З. Фрейд, но, видимо, только авторское соединение этих двух печальных повестей создало такой колюще-режущий эффект.

  Мне нравятся литературные реконструкции-мокьюментари, они доказывают, что из любой точки жизнь может пойти так, а может и иначе, и никто не мешает на ограниченном наборе фактов и свидетельств строить разные версии происходящего в надежде угадать истину, причем ни у одной не будет выраженных преимуществ перед другими, потому что кто может проникнуть в чужие мысли и чувства? В этой книге всё было как-то хтонически (хочется сказать «типично по-шведски») прямо, дико, жестоко и в то же время глубоко философски и проникновенно, почти сакрально. В ней вообще мне всё казалось существующим на предельном, каком-то нечеловеческом максимуме: отчуждение и преданность, фанатизм и приземленность, свобода и зависимость - всё рядом, всё легко превращается друг в друга. И всё-таки расслышать в себе распевы других экзистенциальных мелодий, как это делали Бланш и Мари, не бояться жизненных перипетий, чувствовать свою собственную инаковую свободу – в этом есть что-то парадоксально привлекательное. И до самого конца я хотела найти в этой истории что-то, чего в ней, может быть, и не было, и не могло быть – объяснения этим до болезненности странным отношениям и их истолкованиям.

  Хотя стилистика П.У. Энквиста мне не очень понравилась, показавшись тяжеловатой и нарочито вычурной, книгу я прочитала почти залпом, вместе с примечаниями, а закрыв, долго не могла успокоиться, остановить вращение мыслей по заданной ею траектории, потому что в ней осталось много недосказанного и недопонятого. От неё в груди остался грохот и странная фантомная боль. И тем не менее она мне понравилась, хотя, пожалуй, не «благодаря» художественным усилиям автора, а «вопреки».

  21

  732