Рецензия на книгу

• 

  takatalvi18 сентября 2016 г.

  «Посланец польского народа к правительству в изгнании, посланец еврейского народа ко всему миру, первый человек, рассказавший страшную правду об уничтожении евреев, когда его еще можно было остановить, и получивший от израильского государства звание Праведника мира, польский герой, благородный, праведный человек, живший среди нас и делавший нас лучше самим своим присутствием» – так гласит надпись у подножия памятника в США, Вашингтон, в парке Джорджтаунского университета, где с 1952 года преподавал Ян Козелевский, он же Ян Карский. Впрочем, памятник ему поставлен не только в США.

  Автор и главный герой этой книги из тех людей, которых жизнь, словно специально, провела извилистой тропой, чтобы они все услышали, все увидели, остались живы и – главное – нашли в себе силы и смелость раз за разом проходить через страшные воспоминания, чтобы мир знал.

  Ян Карский пережил отступление под натиском немцев, попал в советский плен, сумел бежать, работал на польское Сопротивление, разрастающееся и укрепляющееся, был схвачен гестапо, едва выжил после пыток, снова вернулся в Сопротивление, нес по миру вести о происходящем в Польше, главной из которых была его «экскурсия» по концлагерю, навсегда оставившая шрам в его душе. А потом написал эту книгу, в которой ему удалось очень хорошо передать происходящее так, как он его видел и чувствовал.

  Где-то под эти воспоминания подбиты факты, и лишним это не выглядит, но кажется необязательным; рассказ предельно четкий, плавный, больше жизненный, чем документальный. И в этом жестоком жизненном повествовании ужасные факты выскакивают сами. Однако, поскольку почти все они были мне известны, меня особенно впечатлила атмосфера, царившая в оккупированной Польше, и жизни поляков, вынужденных сражаться с нацистами в невообразимых условиях: с сознанием того, что Польши больше нет, в болоте неутешительных вестей из-за границ, прозрачно намекающих на то, что ее и не будет. И все же вера была; благодаря этой вере росло и крепло Сопротивление, налаживались связи, правдами и неправдами, кнутом и пряником обращались в эту веру поляки, чуть не насильно в них возрождались надежды.

  Что касается самого Яна, надежда в нем не угасала с самого начала, но пронести ее через все ужасы войны, некоторые из которых были показаны ему специально, во всех подробностях, чтобы потом быть переданными людям – это стало своего рода подвигом.

  Книга написана удивительно нейтральным языком, хотя, честно сказать, не думала, что это возможно при такой теме, как раздел Польши. Ян Карский судит строго себя, а если и осуждает других, описывая свое прошлое, потом приходит к выводу, что это было ошибкой, что он не имел на это права. Война сплела в невообразимые кровавые клубки множество изломанных судеб, и часто не открывала истинные лица людей, как порой высокопарно пишут об этом, но изменяла их до неузнаваемости.

  Издание снабжено фотографическим материалом, примечаниями, а также предисловиями к русскому и французскому изданию.

  27

  391