Рецензия на книгу

• 

  lesitsa_read28 августа 2016 г.

  Сторителлер. Минка Левина, дочь пекаря из Лодзи пухленькая, румяная школьница, заучка и отличница. Любит немецкий, пишет роман о любви упыря и девушки, какое совпадение, дочери пекаря. Этот роман она пишет всю жизнь, сначала в отцовском доме, потом в гетто, потом в концлагере на обороте фотографий, найденных в чемоданах узников. Офицер СС, в общем-то, бухгалтер, бывший позор гитлерюгенда, отличник и книжный червь находит эти фотографии и читает незаконченный роман. Это основное. Сопоставимое количество эмоций от художественной литературы у меня было в 2010 или 2011, когда я прочла Жутко громко и запредельно близко Фоера. Тогда, перевернув последнюю страницу, я некоторое время просто не могла дышать. От боли и любви, от того что это одно и то же. Теперь снова все повторилось о боли и любви. И любовь тут не то, что ты мальчик - я девочка, а что-то другое, большое и неформулируемое. Любовь, которая продолжает жить, когда человека уже нет, а может умереть, когда он сам еще, вполне себе, жив. Писательница замахнулась на Аушвиц. Если честно, я думала, что он ее поборет, но у нее получилось и это удивительно. В конце книги внушительный библиографический список. Думаю, поэтому описание жизни лагеря очень выпуклое. Иногда настолько, что приходилось отдышаться, прежде чем продолжать читать. Хлеб, тесто, жар от печи как невидимые нити - тянутся через все повествование. Хлеб как жизнь и жизнь как хлеб. Даже если у человека отняли все, включая свободу и достоинство, ему все равно нужен хлеб. Герои пекут халы, булочки, круассаны и бриоши ("Бриоши - это кондитерская аномалия: тесто для бриошей на пятьдесят процентов состоит из масла, но вместо того, чтобы превратиться в кирпич из него получается сладкая, тающая во рту, воздушная выпечка") и просто много много буханок обычного хлеба с горячей, смоченной водой корочкой. Это так вкусно написано, что, клянусь, начинаешь чувствовать запах.
  Прошло прилично времени после того как я закончила читать, эмоции немного улеглись, но я и так и сяк верчу то чувство, которое появилось у меня и никак не могу перевести его на русский. Иногда кажется что вот-вот сформулирую, но в тот же момент нужные слова ускользают прямо с кончика языка. Мой дядюшка рассказал, что однажды они с товарищами лучили рыбу ночью на реке. Вода была очень чистая - роскошный затяжной плес. Принцип ловли - осветить фонарем поверхность воды и бить острогой неподвижно стоящую рыбу. А она, рыба, кажется гораздо ближе, чем есть на самом деле и поэтому один дядька спикировал с лодки следом за острогой. Когда его выудили и дали водки, он очень экспрессивно, вытаращив глаза, объяснял - панымаэшь, лежит так блызка как мой жина на дыване! Вот это, как раз, то самое ускользающее чувство, которое трудно поддается формулировке. Можно и попробовать, но не факт, что не провалишься куда-то, так и не ухватив сути.

  5

  361