Рецензия на книгу
Мы живые
Эйн Рэнд
mega_hedgehog22 августа 2016 г.Очень тяжёлая книга. Нет, читается-то она легко, захватывает с первых страниц, а последние я глотала с жадностью, желая узнать, что же будет дальше, чем закончится, как же алюминиевый мост над голубой рекой?..
Перед тем, как переходить к перечислению хорошего/плохого, пара замечаний, потому что эту книгу я не могу воспринимать полностью объективно и скатываюсь в сплошные эмоции. Во-первых, в далекие 20-е годы прошлого века мои предки, достаточно зажиточные крестьяне, были раскулачены и отправлены с солнечного Российского юга в Сибирь, где родители моего прадедушки вскоре скончались, оставив сиротами его, его братьев и 12-летнюю сестру. Самую старшую из них всех. Да, 12-летняя девочка пахала с утра до ночи на благо коммунизма. Да, питались корешками и ягодами. Да, ходили в школу по очереди. Да, было тяжело, и из них всех, маленьких, ни в чем не повинных детей в живых остались отнюдь не все. Во-вторых, я одобряю революцию. Не весь тот ужас, который царил в стране долгое время после и от которого оправляется она до сих пор, а саму революцию и политику Ленина незадолго до/после неё. Потому что Александр III и Николай II постепенно разваливали и расшатывали страну, которая после реформ 1860-1870-х годов только-только начала вставать на ноги как во внешнеполитическом, так и во внутреннеполитическом смыслах. Революция была очевидным следствием консервативной политики их обоих, псевдоуступок вроде нескольких попыток созвать Государственную Думу, провальной русско-японской войны. Проблема уже в том, что было после революции, после Гражданской войны.
Об этом нам и рассказывает Рэнд.
Книга сделала мне невыносимо больно, и на некоторых сценах я даже едва сдерживала слезы. Хочется похвалить динамичный интересный слог. Почему-то в комментариях принято его ругать, ну а я ради разнообразия похвалю. Он отлично передал атмосферу, подметил детали быта главных героев.
С героями все сложнее. На протяжение всех 400+ страниц Кира, главная героиня романа, постоянно изменяется и в то же время остаётся такой же, как и на первых страницах. В начале она говорит тёте, что не замечает того, что ест, а к середине это становится одной из главных проблем для них с Лео. В начале она говорит, что не замечает того, во что одета, а к середине перешивает одно из своих старых платьев. В начале она отрицает духовные ценности - или, точнее, видит их немного в другом свете, нежели сестра. Это не плохо, что она любуется зданиями, пока сестра любуется птичками и небом, просто они разные. В начале она рвётся на занятия в институт, а к середине ходит изредка. В начале она язвит на тему Советского Союза, а к середине боится слово лишнее сказать. Эпоха ломает её, заставляя прогибаться под себя, но стержень у неё все тот же, крепкий, упрямый, целеустремленный. Ей бы, конечно, ещё жить и жить, за свои - сколько ей было? 18-19? - она не успела ничего толком ни увидеть, ни узнать, её прямо из тёплого родного дома бросили в Петроград 20-х. Она категорична в выражениях, но это - из-за молодого возраста, отчаяния.
Лео, тот самый идеальный Лео, ради которого Кира готова и в огонь, и в воду. Первая их встреча была... странной, скажем так, недостаточной для подобной большой и сильной любви, на мой взгляд. Но спишу это на задумку Рэнд: тайные встречи с Лео раз в месяц, видимо, были глотком свежего воздуха для юной восприимчивой Киры. Я воспринимала его очень сильно сквозь призму восприятия Киры и старалась до конца оправдывать, от этого его попытка измены, алкоголизм, афера с магазином воспринимались ещё больнее. Первая неудачная любовь, над которой в другое время в другом месте Кира полила бы неделю слезы, заела горе мороженым и вернулась спокойно к учебе, инженерному делу, мечте об алюминиевом мосте, - эта самая первая любовь в условиях Петрограда 1920-х бьет по ней очень сильно. В рецензиях писали, что её "Ах, а в Европе - блестки, ночные клубы, губная помада!.." легкомысленны. А что здесь легкомысленного? Европа на протяжение всего существования СССР воспринималась как иной мир, и губная помада, веселые фильмы, смокинги, французские духи, которые показывает подруга Виктора, - это как волшебные артефакты из другой, свободной жизни. Да не в том дело, что Кира настолько легкомысленна, что в Европу её тянет желание кутить в клубах, нет же. Дело в свободе выбирать, где проведёшь свой следующий вечер, с кем, когда, в отсутствии страха, что - услышат, прознают, донесут, что ты был не в том месте не в то время!
И Андрей. Андрей, который не нравился мне в начале, вызывал отвращение в середине - из-за всех этих сомнительных признаний в стиле "Давеча был на обыске, пнул женщину, вспомнил тебя и подумал, что, будь это ты, я бы тебя изнасиловал, застрелил и сам застрелился!". В своей жизни Андрей не сделал ничего настолько плохого, чтобы быть как Павел Серов, ничего настолько подлого, чтобы быть как Виктор. Ему рано пришлось испытать на собственной шкуре тяготы жизни без отца (с революционными идеями), матери, умершей слишком рано. Неудивительно, что на СССР он смотрит восторженными глазами, как на плод собственного труда - до революции, в Гражданской войне, после её окончания. Неудивительно, что истинное лицо государства он видит не скоро. И приходит в ужас. Андрей умеет любить и дарить свою любовь, в отличие от Лео. В то время, как Лео ругает Киру и ноет, ноет, ноет, как ему плохо и каким альфонсом он себя чувствует, Андрей был готов все сделать для Киры, был готов молчать об их отношениях, покупать у контрабандистов дорогое белье, водить её в театр, жениться на ней, вдвоём бежать заграницу!.. Был готов любить её даже после того, как узнал, что она его использовала. Это очень сильно подняло его в моих глазах.
Второстепенные персонажи, которые на самом деле, конечно же, не второстепенные... О них можно говорить долго. История Ирины и Саши тронула меня до глубины души, вот они - личности, старающиеся по мере собственных сил бороться с существующим строем, а не диванные нытики подобно Лео. На фоне их яркой, трепетной любви предательство Виктора выглядит ещё более мерзким. Василий, до конца веривший в лучшие качества сына, не сломленный только благодаря Асе, надеюсь, что где-то там, за пределами книги, у них все будет хорошо.14484